Гарри Поттер и Материальность Слов

Когда он понял, что больше не может бороться с собой, с ее любовью, с доброжелательным любопытством ее родителей, он начал готовиться к семейной жизни. Вообще-то он всегда был уверен, что с ним ничего подобного не произойдет, поэтому к этому шагу следовало тщательно подготовиться. Купить дом, кольцо, скопить деньги на свадьбу, запастись необходимыми зельями — в редких случаях ликантропия может передаваться по наследству.

И только когда все было готово, а в Великобританию окончательно пришла весна, он попросил Дору стать его женой. Попросил так, как иногда представлялось в юности: в небольшом уютном ресторане в пригороде Лондона, встав на одно колено и протягивая кольцо. Сириус сказал, что его друг даже слишком романтичен. В устах Сириуса слово «джентльмен» всегда имело негативную окраску. Вот«оборотень» — не имело. Ну подумаешь, оборотень. С кем не бывает. А джентльмен и романтик — это как дурак, только тактичнее. При этом сам Сириус умел казаться и первым и вторым, но только в исключительных случаях.

Между тем, Андромеда твердо намеревалась сделать для дочери «нормальную свадьбу». Будущие молодожёны с удовольствием бы ограничились простенькой церемонией в Министерстве, которые массово проводили каждую субботу, но они не решались сказать это Андромеде. Поэтому в Блэк-парке не только готовили сад к весне, но и расчищали площадку для будущей свадьбы. Скромной. Всего-то человек на сто. Дора шепотом добавляла, что из них как минимум пятидесяти еще нет семнадцати. Преувеличивала, конечно.

За день до свадьбы Ремус с некоторой долей паники наблюдал за приготовлениями. Напитки и угощения готовили впрок, на улице расставляли вазоны с розовыми розами, Тед Тонкс меланхолично украшал раскидистые деревья у пруда фонариками, а Белла прохаживалась по берегу, убирая тину и грязь, превращая декоративное парковое озеро в настоящее произведение искусства. Ремус крутил головой. Где-то там бродила шальная мысль — каких же размахов достигнет свадьба Сириуса, ведь его-то точно не может быть «скромной»?

— Нравится? — усмехнулся за спиной Фрэнк.

Ремус услышал его издалека, к тому Фрэнк на ходу что-то напевал, заметно фальшивя.

— Ты что здесь делаешь? — полюбопытствовал он.

— Скучно, — неопределенно пожал плечами Фрэнк. — Все чем-то заняты, все что-то делают. Кстати, а где мальчишник?

— Ты издеваешься? — нахмурился Ремус. — У нас каждый день мальчишник. Сидим в кабинете и поглощаем запасы алкоголя. Я вас вижу так часто, что мальчишник считаю излишним.

Фрэнк хохотнул, но промолчал. Для него было несколько странно это понять, но все же Сириус и Ремус стали для него настоящими друзьями. Такими друзьями, которых у него никогда не было ни в школе, ни на работе. Смотря на сына, как тот дружит с Гарри и Драко, насколько близко общается с Гермионой и Одри, Фрэнк искренне радовался за него: он обладает таким сокровищем уже давно. Но все же умеет это ценить, ведь до поступления в Хогвартс он был по-настоящему одинок.

— Хей, Белс! — громко крикнул Фрэнк. — Ты вон там корягу пропустила!

Женщина резко повернулась, со злобой смотря на Фрэнка:

— Лонгботтом! У тебя что, цель всей жизни заставить меня снова тебя проклясть?

Фрэнк расхохотался, а потом тихо признался Ремусу:

— Она взрывается, только тронь. Я просто не могу удержаться.

— Ты смотри. А то еще проклянет чем-нибудь не смертельным, но отвратительным, — улыбнулся Ремус, смотря вслед Беллатрикс, что быстрой походкой отходила на противоположный берег озера.

— Это чем же? — беззаботно отмахнулся Фрэнк.

— Ты сомневаешься в фантазии сестер Блэк?

Они развернулись и направились к дому, проходя через длинный коридор магической глицинии — она начала цвести в марте и опадала только в октябре.

— Честно говоря, Беллатрикс на Блэк похожа меньше всех. Даже Сириус и тот умеет облить фунтом презрения и унизить одной ухмылкой. А Белс бешеной кошкой бросается на обидчика.

Ремус усмехнулся, но был вынужден согласиться с Фрэнком: Белла казалась излишне эмоциональной даже по сравнению с Сириусом, а уж тот никогда не был образцом сдержанности.

— И, по-моему, эта глициния была фиолетовой, — нахмурился Фрэнк, пытаясь вспомнить сад пару дней назад.

— Все, что можно было перекрасить в розовый, сестры Блэк уже перекрасили, — доверительно сообщил Ремус. — Поэтому да. Раньше глициния была другого цвета.

Фрэнк удовлетворенно кивнул и обернулся: ветки глицинии опирались на решетчатый тоннель, который сейчас почти полностью терялся в цветах. Сквозь него открывался просто волшебный вид на озеро. Андромеда действительно делает свадьбу дочери стильной. Пусть даже женщина и не любит розовый.

— Да что ты трясешься? — кривился Фрэнк, завязывая Ремусу галстук. — Ты же жених. Это невеста должна волноваться.

— Можно подумать, ты не волновался перед свадьбой, — недовольно отвечал Ремус.

Руки у него действительно чуть подрагивали, завязать галстук не получалось.

— Волновался, — легко согласился Фрэнк. — Как оказалось — совсем зря. Ничего страшного не произошло.