Гарри Поттер и Песочные Часы

Снейп отвернулся к горе свитков. Гарри заставил себя дышать, как обычно, и сохранять полную неподвижность.

— Его, — ответил профессор и перевел взгляд обратно на Гарри. В этом новом взгляде легко читался интерес.

— В таком случае хороших каникул, профессор, — Гарри развернулся и пошел к выходу.

— Стойте, — окликнул Снейп.

Гарри замер. Справляться с собой было все сложнее. По крайней мере, сейчас не нужно было смотреть в глаза мастеру окклюменции.

— Это необходимо, — сказал Снейп, и Гарри услышал самое ужасное, что мог вообразить в Магическом Мире.

Тревогу Снейпа.

— Почему это должно касаться меня? — преодолевая панику, спросил он.

— Крауч, — ответил Снейп. — Он будет искать.

В просторном кабинете для занятий посреди замка Гарри слышал, как его сердце глухо ударяется об пол, ненадолго возвращается обратно в грудь, а потом летит обратно. Позади него стоял человек, который никогда не воспринимал его всерьез. Человек, которого Гарри ненавидел из-за постоянных насмешек и лицемерного потворства младшему Малфою. И теперь этот человек говорил открыто, напрямик, и, Гарри был уверен в этом, не собирался рассказывать о разговоре никому. Оставалось только подсечь и тянуть на себя.

— Со мной будет профессор Макгонагалл, — сказал он. — Она не должна пострадать.

Он обернулся и, не меняя безразличного, спокойного выражения лица одиннадцатилетнего мальчика, добавил:

— Никто не должен пострадать.

Снейп молча кивнул. Гарри повторил его жест, снова развернулся и вышел из кабинета. Его мысли разлетались в противоречивых направлениях, поэтому он не заметил, что возле двери его ждет Невилл.

— Гарри, — окликнул он, — можно тебя на минутку?

Они пошли по коридору. Гарри заставлял себя выглядеть спокойно, хотя ему было как никогда прежде необходимо попасть в Выручай-комнату и обдумать все, что произошло в кабинете Защиты. Невилл снова выбрал неудачный момент для откровений, но предыдущая ошибка научила Гарри держать себя в руках при дружелюбном хаффлпаффце.

— Я хотел извиниться перед тобой. Знаешь, я никому не рассказывал про родителей. Бабушка всегда говорит, что никто не поймет. Что все будут смеяться. Когда ты сказал мне, что все знаешь, я испугался. Подумал, что ты всем расскажешь, и что все засмеются. Спасибо тебе, что не рассказал.

Гарри промолчал, пытаясь справиться с выражением лица. Он подумал о том, что ему нужно чаще следить за тем, как ведут себя слизеринцы, и учиться у них. По их лицу (конечно, за исключением Крэбба и Гойла) никогда нельзя было сказать, что они замышляют. Невилл понял это молчание по-своему.

— Как твой крестный?

— На каникулах я с ним встречусь, — сказал Гарри, переступив из области чрезвычайно тяжелой дипломатии в знакомую. Здесь можно было говорить правду. Хотя бы часть.

— Это здорово! Я тоже пойду в Больницу, — охотно поделился Невилл. — Может, встретимся там.

— Со мной пойдет профессор Макгонагалл, — ответил Гарри.

— Да? — удивился Невилл. — Она строгая. Ну, зато ты увидишь крестного.

— Да, я очень рад, — тихо сказал Гарри. У него больше не было сил изображать эмоции.

— По тебе не скажешь, — заметил Невилл. — Знаешь, я в первый раз тоже боялся идти туда. Бабушка говорила, что я расплакался, хотя я не помню. Вроде бы с твоим крестным все в порядке, так? Он ведь тебе пишет. Думаю, тебе не о чем волноваться.

Гарри бросил в сторону Невилла взгляд, исполненный искренней ненависти. Не о чем волноваться? Из Азкабана в тайне ото всех Барти Крауч вытащил своего сына, и тот, очевидно, узнал откуда-то, что Пожиратели Смерти снова вернулись в строй. Люциус Малфой считает Гарри новым воплощением своего покровителя, а Снейп, который на протяжении несуществующих пяти лет изводил «школьную знаменитость», неожиданно делится ценными сведениями. Дамблдор вот-вот разоблачит его, а где-то там, далеко, Сириус Блэк считает, что стал воспитателем одиннадцатилетнего мальчишки. Не о чем волноваться?!

— Извини, — окончательно сник Невилл и, ускорив шаг, свернул в ближайший коридор.

Еще пару недель назад это расстроило бы Гарри. Возможно, он пошел бы следом, догнал Невилла и сказал, что не злится. Возможно даже, это было бы правдой. Теперь же он продолжил идти в сторону Выручай-комнаты, выбросив из головы нелепого хаффлпаффца.

Мысль о том, что ему придется уговорить профессора Макгонагалл вместе с ним принять приглашение дома Малфоев, блекла по сравнению с восхитительным ощущением собственной значимости. Песочные Часы перевернули историю, позволили ему попасть в Магический Мир вооруженным знаниями, и теперь, вопреки желанию здешних лидеров, он перестал быть пешкой.