Фандом: Гарри Поттер. Какова вероятность, что именно ты станешь избранным участником из твоей школы? Однозначно больше, чем быть избранным, не желая принимать участие в отборе. Но даже не это важно. Можно ли выиграть в рулетку, если ты не делал ставку? А если цена — твоя жизнь?
Но самое главное: благодаря Барти Краучу-старшему, удалось узнать немного новой информации, пока не слишком полезной, но любые сведения имеют ценность. Крауч-старший знал не много. Его держали в закрытой комнате, постоянно обновляли Империо. В итоге заклинание слетело и магу удалось сбежать через окно, а затем аппарировать к Дамблдору. Сириус несколько разочаровался в своем начальнике: даже он бы, сбежав из плена, сразу к Дамблдору не шел.
Но зато Крауч рассказал, что Волдеморт существует в теле слабенького голема, питается змеиным молоком и практически не колдует. Изводит Питера Петтигрю придирками, оскорбляет всех подряд и вообще производит крайне гадостное впечатление. На Темного Лорда пока не похож. Но и Крауч-старший, и Сириус, понимали: голем не может существовать так долго. Сириус знал о крестражах. Крауч грешил на жертвоприношения. В первом случае убивать голема бесполезно: все равно воскреснет. Во втором практически невозможно: с помощью жертв голем мог получать практически абсолютную защиту.
Необходимость найти недостающие крестражи подгоняла Сириуса. Где их искать? Если судить по чаше Хаффлпафф и медальону Слизерина, крестражами являются не просто артефакты, но еще и достаточно известные вещи. Создать крестраж в дневнике проще всего, это даже в подпольных книгах темной магии пишут. Поэтому та тетрадь точно была первым крестражем. Затем Чаша и Медальон — Сириус даже недавно узнал, где Волдеморт украл их. Но остальные? Можно предположить, что остальные два артефакта основателей не подходят. Меч Годрика Гриффиндора не просто светлый артефакт. Он еще и создавался как помощник в разрушении проклятий темной магии, так что создать крестраж именно в мече просто невозможно. А диадема Рейвенкло была утеряна… или он нашел ее?
Сириус записал на листке бумаги задание для Перси. Парень любил вечерами копаться в библиотеке Блэков, частенько помогая Сириусу в поиске информации. Уизли, собственно, было безразлично что искать и что читать. Он просто любил знания в любых проявлениях. Вот пусть и поищет любую информацию об основателях Хогвартса и их артефактах.
— Ты что делаешь в кабинете? — сердито спросила Андромеда, появившись в дверях совершенно внезапно для Сириуса.
На ней было платье из темно-синего тяжелого шелка с бисерной вышивкой по корсажу и подолу юбки. Яркость наряда компенсировали минималистичные украшения с маленькими сапфирами. Глубокий вырез, открытые плечи, кокетливый завиток локона: сегодня Андромеда выглядела почти так же, как в свои семнадцать лет. По крайней мере, годы не сказались на ее фигуре, только что лицо перестало казаться таким же юным.
— Хорошо выглядишь, — Сириус поднял глаза от бумаг.
— А ты за своим столом выглядишь ужасно. Вставай. Уже без пяти, гости вот-вот потянутся. Тебе нужно их встречать, забыл?
Сириус тяжело вздохнул, но все же вышел из-за стола. Черный фрак, белоснежная рубашка, Нарцисса долго вымаливала у Сириуса обещание надеть нормальные запонки, без черепов, костей и магловской техники. Отсутствие в его облике хоть чего-то безбашенного, вовсе не добавляло Сириусу жизнерадостности. Белс и Нарцисса уже стояли в холле, чинно сложив руки, но вот переругивались они совсем не по этикету. Стоящий рядом с ними Тед был как всегда спокоен и безмятежен. В парадном фраке он казался словно другим человеком, но природная выдержка и в целом хорошее, пусть и магловское, воспитание помогали ему выглядеть достойно. Андромеда заняла место рядом с мужем, Сириус встал чуть впереди. Ровно в семь на площадку перед домом приземлился летающий автомобиль. Когда дверь дома открылась, все смогли разглядеть довольно улыбающегося Билла Уизли.
— Мама сказала, что неприлично приходить первым, — задорно улыбаясь, произнес парень. — А еще рассказывала, что некоторые специально ждут первого гостя, чтобы не быть первыми.
Белс засмеялась, разгадав мотивы Билла: