Фандом: Гарри Поттер. Седьмой год учебы в Хогвартсе и… второй год семейной жизни! Гарри становится совершеннолетним, учится на анимага, и если вы думаете, что его учит Минерва МакГонагалл, значит, вы невнимательно читали «Гарри Поттер и Обряд Защиты Рода». Боюсь, что Волдеморт все же придет к власти, но надеюсь, что его торжество будет недолгим. Ну и кроме того: Дурсли и тетя Мардж, новый преподаватель по ЗОТИ, квиддич, Мародеры (без них скучно) и я полагаю, никто не забыл о Долорес Амбридж?
— Умею, но не все кости можно сращивать таким способом. А если я сделаю что-то не так, вам опять придется удалять кость и…
— Не надо! — квакнула директриса. — Давайте сюда вашу настойку.
Поппи ловко влила в большой жабий рот ложку лекарства и принялась удобно устраивать директрису в кровати.
— Да что же это такое! — возмутилась Амбридж. — Я буду ночевать в одной комнате с Поттером?!
— Но ведь это больничное крыло, куда же мне девать заболевшего Поттера? — удивилась мадам Помфри. — Давайте я перемещу его кровать подальше и отгорожу его ширмой.
— Меня лучше отгородите! — приказала Амбридж и учителя с мадам Помфри с шумом и бестолковой суетой принялись устанавливать ширму.
Гарри тихо смеялся, уткнувшись в подушку. Наконец ширма была установлена, и учителя с наилучшими пожеланиями покинули больничное крыло.
— Что вам, мистер Малфой? — услышал Гарри строгий голос мадам Помфри.
— А я, короче, хотел Поттеру передать кое-что, — ответил Драко.
— Я же сказала, мистеру Поттеру ничего не нужно, тем более от вас, — отрезала мадам Помфри.
— Ну а почему Грейнджер и Уизли к нему приходили? Им можно, а мне нельзя? И вообще, я — староста школы и сын Министра Магии, захочу, и отец вас уволит!
— То, что вы — сын Министра Магии, не дает вам право нарушать школьный режим и невежливо разговаривать со старшими, мистер Малфой! — твердо произнесла мадам Помфри. — Тем более, сейчас уже 10 вечера и, как мне кажется, вы должны быть в своей гостиной.
— Ладно, — неохотно согласился Малфой. — Кребб, Гойл, пошли, короче.
Мадам Помфри захлопнула за ними дверь и, что-то недовольно пробормотав в адрес старосты школы, ушла в свою комнату. В больничном крыле повисла тишина, нарушаемая недовольным сопением Амбридж, у которой ныла рука. Гарри, выставив блок, попытался уснуть. Тихий скрип двери вырвал его из полудремы. В больничную комнату тихо вошли Малфой, Кребб, Гойл и Люси.
— Ого, этого героя окружили типа почетными ширмами, — шепотом произнес Малфой.
Люси согласно прихрюкнула.
— Ну, ты прихватила с собой бомбу-вонючку? — спесиво спросил у неё Малфой.
— Да, вот возьми, Драко, бесплатно!
— Это для общего дела, отец тебя не забудет, когда закончишь школу, — покровительственно похлопал ее по плечу Малфой.
Кребб и Гойл тихо, насколько это было возможно, хихикали. Драко взял протянутую ему какобомбу и с довольной ухмылкой кинул ее за ширму.
— Ну, Гарри, расскажи ещё раз, как это было? — попросил Рон, вытирая слезящиеся от хохота глаза.
— Рон, извини, мне уже плохо от смеха, я же до утра смеялся, — простонал Гарри и тоже вытер выступившие от смеха слезы. — Этак я и выздоровею раньше времени…
— Нет, ну это просто кайф! Малфой! Староста школы! Такое учудил! — Рон снова захихикал. Гарри прыснул.
— Слушайте, а со Слизерина хоть 5 баллов сняли? — спросил он.
— Куда уж там! — хмыкнула Гермиона. — Негодяй извинился!
Гарри и Рон закатились в новом приступе смеха. Гермиона тоже не удержалась от широкой улыбки. — Полагаю, что за него извинялся папа, — отозвалась Гермиона. — И Жаба ответила: ничего, бывает. В конце концов, это было даже почетно. Ведь бомбу кинул не кто-нибудь, а сам сын Министра Магии!
— Это была особенная бомба! Она приятно пахла! — поддержал ее Рон.
— Поэтому ничего страшного не произойдет, если Драко взорвет её ещё раз, а мне дадут Орден Мерлина Второй Степени, — добавила Гермиона, перекривляя Амбридж. — Кстати, уже вся школа знает об этом чудо-взрыве, потому что Люси Луш всем рассказывала и изображала в лицах шум, грохот и возню за умеренную плату, а чтобы такое послушать, многие школьники не скупились.
— Ну надо же! И от Люси бывает польза. А что Снейп? — сквозь смех спросил Гарри. — Как он это все пережил?
— За завтраком брезгливо кривился и сел на другом конце стола, — ответила Гермиона.
— Точно! — Рон загоготал.
— Ой, я не могу, я так и выздоровею раньше времени от смеха, — всхлипнул Гарри.
— Нет, Гарри, раньше не выздоравливай, — серьёзно сказала Гермиона. — Амбридж сейчас такая злая на тебя ходит, что вот-вот лопнет. Кроме того, начались бесконечные контрольные и проверочные работы, подготовка к балу, Филч уже нагло требует, чтобы каждый день наказывали по полфакультета — все вымыть и вычистить к празднику.
— Ага, — подтвердил Рон. — Я и сам совсем не прочь заболеть.
— Гермиона, а тебя эта мымра не трогает? — спросил Гарри.
— Пыталась, но я очень умно и осторожно себя веду, ей не к чему придраться, — ответила Гермиона.
— Не иначе как любовь, — прохихикал Рон. — В случае с тобой, Гарри, жабу это не останавливало.
— Я — девушка, меня пороть… это как-то не то. А вот придираться к Гарри Амбридж действительно умеет, — произнесла Гермиона.
Во время обеда Рон грустно молчал и только за десертом обратился к Гермионе.
— Слушай, Гермиона, ну кого же мне на бал пригласить? Тебе хорошо, голову ломать не надо, мадам Помфри сказала, что к рождественскому балу Гарри выздоровеет. А что делать мне?