Гарри Поттер и Враг Сокола

— Неправда! — живо отозвался директор. — Джеймс и Лили очень любили друг друга. Да, они ссорились иногда, но это обязательно происходит в каждой семье, даже в самой идеальной! Это были мелкие недоразумения, притирка характеров… О разводе никто даже не думал. Ни до, ни после твоего рождения, Гарри!

— А про клинику св. Мунго? — Гарри опустил голову.

— Правда, но причина была совсем в другом, — Дамблдор вздохнул. — Лили очень тяжело пережила похищение упивающимися смертью. Сначала она страдала от неизвестности, потому что не помнила, что с ней произошло, и начала предполагать самые страшные вещи. Я вернул ей воспоминания, но твою маму продолжали мучить кошмары от пережитого. Поэтому она и обратилась за помощью к Элис Лавгуд. Кстати, она мама Луны Лавгуд.

— Я знаю, — тихо ответил Гарри.

— Элис была подругой Лили. А о том, что она была известным и лучшим психоаналитиком, газета наврала. У Элис была репутация чудачки, да и методы лечения у этой женщины были очень нестандартными и далеко не всем нравились. Но с Лили она отлично ладила. Беседы с миссис Лавгуд всегда помогали твоей маме.

— Она помогла маме и в этот раз? — спросил Гарри.

— Пыталась, — ответил Дамблдор и внимательно посмотрел на Гарри. — Но я посчитал, что Лили нужно избавить от всех воспоминаний, связанных с тем ужасным событием.

— Это возможно? — Гарри удивленно поднял голову и посмотрел директору в лицо.

— Возможно, хотя и очень трудно. Но я сделал это, Гарри. Потому что очень переживал за Лили.

— Но разве мама не почувствовала, что у неё в памяти… провал или как это назвать?

— Почувствовала, но мне и Джеймсу удалось отвлечь все её внимание на другое событие, — профессор Дамблдор осторожно улыбнулся. — Лили была беременна. Я это почувствовал, когда общался с ней после похищения. Поэтому я решил как можно скорее избавить её от страданий и переживаний. Я собрал ее мысли в сите воспоминаний, а затем перенес сюда, — профессор поднялся с кресла и, подойдя к одному из шкафов, некоторое время что-то искал там. Наконец, он вернулся и положил перед Гарри небольшую сферу, похожую на ту, в которой хранилось злополучное пророчество в Отделе Тайн Министерства Магии. За стеклом виднелся серебристый пар.

— Зачем вы это храните? — удивился Гарри.

— Потому что воспоминания нельзя уничтожить. Их можно снова вернуть или передать другому человеку, или хранить, — ответил Дамблдор.

Гарри осторожно взял сферу. Он помнил, что его пророчество было теплым, но это стекло оказалось холодным. Гарри вопросительно посмотрел на директора.

— Потому что твоей мамы уже нет в живых, — ответил Дамблдор.

Гарри продолжал держать сферу, внимательно вглядываясь в серебристую дымку, клубящуюся за стеклом.

— Не думаю, что тебе нужны эти воспоминания, Гарри, — Дамблдор осторожно забрал у него сферу. — Там много страха и отчаяния, а это не то, что тебе нужно сейчас. После того, как я забрал это у твоей мамы, она больше ничего не помнила о произошедшем и переключилась на другие заботы. Например, она очень радовалась тому, что у неё будет ребенок.

— Значит, точно никакого развода не планировалось? — со вздохом облегчения спросил Гарри.

— Конечно, нет, Гарри! — воскликнул профессор Дамблдор.

На губах Гарри появилась слабая тень улыбки, и тут же исчезла вновь.

— В статье было сказано про… про попытку… — Гарри не договорил.

Дамблдор понимающе вздохнул, и Гарри почувствовал, что он ожидал этого вопроса.

— Это произошло на 4 курсе… Лили всегда очень нравилась парням… было в ней что-то притягательное…

Гарри увидел, что Дамблдор ослабил блок, позволяя ему увидеть яркие воспоминания. Четырнадцатилетняя худенькая девочка с темно-рыжими волосами и знакомыми зелеными глазами не была той красавицей, которой Гарри привык видеть маму в своих воспоминаниях, но будущий потенциал уже ощущался.

— Поэтому не было ничего удивительного в том, что на неё заглядывались те парни, которые нравились её подругам и одноклассницам. Видимо, из-за этого Лили поссорилась с подругой, которая начала рассказывать всем друзьям и одноклассникам, что Лили говорила о них плохие вещи. У той — кривой и длинный нос, у той — ужасный характер, та — ябеда и подлиза, и это подействовало. Лили объявили бойкот. С не просто не разговаривали, её обижали.

Лили зашла в библиотеку и села за стол. Одноклассницы тут же встали и с презрительным фырканьем отошли. Вечером в гостиной Гриффиндора ученики делали уроки. Лили сидела в стороне. Рядом с ней на диванчике больше никого не было. Записка, прилетевшая к ней в руки, изображала карикатуру на Лили, из глаз которой лились реки слез, а в руке был зажат кусок исписанного пергамента с огромной буквой Т. Все это промелькнуло в голове Гарри — мыслеобразы Дамблдора.

— Но почему этого никто не прекратил! — воскликнул Гарри. — Куда смотрел мой отец? Неужели он тоже участвовал во всем этом?!