— Кровь единорога! Я знала, что ты меня любишь!
37 мин, 31 сек 4676
— Мы могли бы его убить, и нам бы все за это только спасибо сказали, — тихо прошептал Драко, из его серых глаз, как из кусков кремня, казалось, можно высекать искры. Кончик его пера рвал пергамент.
— «Величайшее достижение», как же. Идиот, вот он кто. Как жаль, что твоя сестра не прикончила его там, в Косом переулке.
Гарри спрятал широкую улыбку за раскрытым веером.
— Какие вы все-таки кровожадные! Я еще сделаю из вас настоящих Аддамсов!
Их внезапная злоба испарилась, быстро сменившись нарастающим ужасом. Гарри снова усмехнулся.
— Свежепойманные корнуоллские пикси!
— Ну, я же говорю — идиот!
Ярко-синяя молния пронеслась, жужжа и мерзко хихикая, над головами учеников. Вскоре в классе царил полный хаос. Локхарт замахал палочкой, крича резким командным тоном (как хотелось думать ему самому):
— Пескипикси Пестерноми!
Действие это не произвело никакого эффекта. Вокруг бились вдребезги чернильницы, переворачивались столы и выдирались волосы. Драко с мстительным удовлетворением смотрел, как самого Локхарта тащили за волосы, пребольно вцепившись своими длинными тонкими пальчиками в белокурые пряди, по крайней мере, пять пикси. Повсюду, как конфетти, летали обрывки книг и пергаментов.
— Ну и ну. Какой восхитительный кавардак!
Одна пикси подлетела слишком близко к Гарвесте, совершив тем самым фатальную ошибку.
Воздух прочертило метнувшееся перо, за ним последовала вспышка наточенных лезвий. Пикси упала на стол, аккуратно рассеченная напополам, перо насквозь прошило ее голову.
Гарри встал из-за стола, радостно сверкая глазами и прикрывая веером улыбку.
— Пришло время повеселиться.
Гарри зажмурился от внезапной вспышки. Его рука, метнувшись в сторону, быстрее любого ловца выхватила «нападавшего», и вот уже на свет из скрывавшей его темноты был вытащен худенький мальчишка.
Тот совсем не выглядел напуганным, лишь сжимал в руках громоздкую фотокамеру, вроде той, что пользовался Ларч для съемки семейных портретов, только эта не пыталась откусить вам нос.
— Колин! — удивленно воскликнула Гермиона. Они сейчас спускались на очередную порцию сдвоенного зельеварения. Остальные гриффиндорцы по привычке держались в отдалении, не решаясь приближаться к Аддамсу.
— Что ты здесь делаешь? У тебя разве нет урока?
— У меня сейчас окно, — радостно доложил он, как будто Гарвесте не держал его на весу, ухватив за воротник. — Я хотел сфотографировать знаменитого Гарвесте Аддамса! Говорят, он раньше был Гарри Поттером, Мальчиком-который-выжил!
Драко и Блейз дружно, закрыв лицо руками, застонали, а Гермиона предостерегающе положила руку на плечо своего темпераментного друга.
— Он всего лишь первокурсник, Гарри. Не убивай его.
— Зачем мне его убивать? — улыбнулся тот и осторожно поставил первоклашку обратно на ноги, потрепав рукой по темным волосам. — Он все правильно сказал: я был Гарри Поттером. Такой хороший мальчик.
Мальчик буквально расцвел от похвалы.
— Боже, эти телячьи нежности отвратительны. — Панси протолкалась вперед с презрительной гримасой на ее бульдожьем лице. — Чего все встали-то?
— Ничего, Панси.
Паркинсонам было не знакомо понятие страха. Лето, проведенное в изолированном обществе своей семьи и родных, при их неустанных наставлениях, вернуло Панси всю ее былую отвагу и уверенность в собственных силах с процентами. Паркинсоны не боятся и не склоняются ни перед кем. И у них отсутствует инстинкт самосохранения.
— Прочь с дороги, мерзкие грязнокровки, — прошипела она, проходя мимо.
Все присутствующие замерли в шоке. Гарри моргнул.
— В чем дело? — спросил он чуть не плачущую Гермиону.
— Просто она произнесла «плохое» слово, — вздохнул Блейз, неловко похлопав маглорожденную девушку по плечу. — Ничего страшного.
— Это не «ничего», — прерывисто выдохнула Гермиона. — Это значит… это значит…
— Это значит, что у нее грязная кровь, нечистая, — тихонько проговорил Драко, посмотрев на дверь, за которой исчезла Панси. — Это знают все чистокровные. Просто… мы все выросли на этом. Но она не должна была так называть тебя, Гермиона.
— И всего-то? — рассмеялся Гарвесте, его чистый искренний смех разнесся по коридору сверкающим разрядом молнии.
Гермиона оскорбленно подняла на него глаза, в которых стояли слезы обиды. Пара ледяных губ, утешая, коснулась невесомым поцелуем ее лба.
— Все это пустяки, моя дорогая, чистые пустяки! — Гарри говорил тихим голосом, смотря ей прямо в глаза. Казалось, сам дьявол украдкой шептал ей на ушко страшные тайны. — А нам ведь интересно, на что годится эта чистюля?
Позже тем же вечером по пути в свою спальню Панси Паркинсон упала и потеряла сознание.
Очнувшись, она обнаружила, что висит вниз головой где-то под землей, в нескольких дюймах над рекой токсичных отходов. Каждый раз, когда капля крови из многочисленных ран на ее теле падала вниз, раздавалось шипение. В атмосфере, наполненной ядовитыми испарениями, можно было сразу задохнуться, если бы не дыра над ее головой, проделанная в крыше земляного тоннеля. К ее руке был привязан совок, а ко лбу была прикреплена записка.
— «Величайшее достижение», как же. Идиот, вот он кто. Как жаль, что твоя сестра не прикончила его там, в Косом переулке.
Гарри спрятал широкую улыбку за раскрытым веером.
— Какие вы все-таки кровожадные! Я еще сделаю из вас настоящих Аддамсов!
Их внезапная злоба испарилась, быстро сменившись нарастающим ужасом. Гарри снова усмехнулся.
— Свежепойманные корнуоллские пикси!
— Ну, я же говорю — идиот!
Ярко-синяя молния пронеслась, жужжа и мерзко хихикая, над головами учеников. Вскоре в классе царил полный хаос. Локхарт замахал палочкой, крича резким командным тоном (как хотелось думать ему самому):
— Пескипикси Пестерноми!
Действие это не произвело никакого эффекта. Вокруг бились вдребезги чернильницы, переворачивались столы и выдирались волосы. Драко с мстительным удовлетворением смотрел, как самого Локхарта тащили за волосы, пребольно вцепившись своими длинными тонкими пальчиками в белокурые пряди, по крайней мере, пять пикси. Повсюду, как конфетти, летали обрывки книг и пергаментов.
— Ну и ну. Какой восхитительный кавардак!
Одна пикси подлетела слишком близко к Гарвесте, совершив тем самым фатальную ошибку.
Воздух прочертило метнувшееся перо, за ним последовала вспышка наточенных лезвий. Пикси упала на стол, аккуратно рассеченная напополам, перо насквозь прошило ее голову.
Гарри встал из-за стола, радостно сверкая глазами и прикрывая веером улыбку.
— Пришло время повеселиться.
Гарри зажмурился от внезапной вспышки. Его рука, метнувшись в сторону, быстрее любого ловца выхватила «нападавшего», и вот уже на свет из скрывавшей его темноты был вытащен худенький мальчишка.
Тот совсем не выглядел напуганным, лишь сжимал в руках громоздкую фотокамеру, вроде той, что пользовался Ларч для съемки семейных портретов, только эта не пыталась откусить вам нос.
— Колин! — удивленно воскликнула Гермиона. Они сейчас спускались на очередную порцию сдвоенного зельеварения. Остальные гриффиндорцы по привычке держались в отдалении, не решаясь приближаться к Аддамсу.
— Что ты здесь делаешь? У тебя разве нет урока?
— У меня сейчас окно, — радостно доложил он, как будто Гарвесте не держал его на весу, ухватив за воротник. — Я хотел сфотографировать знаменитого Гарвесте Аддамса! Говорят, он раньше был Гарри Поттером, Мальчиком-который-выжил!
Драко и Блейз дружно, закрыв лицо руками, застонали, а Гермиона предостерегающе положила руку на плечо своего темпераментного друга.
— Он всего лишь первокурсник, Гарри. Не убивай его.
— Зачем мне его убивать? — улыбнулся тот и осторожно поставил первоклашку обратно на ноги, потрепав рукой по темным волосам. — Он все правильно сказал: я был Гарри Поттером. Такой хороший мальчик.
Мальчик буквально расцвел от похвалы.
— Боже, эти телячьи нежности отвратительны. — Панси протолкалась вперед с презрительной гримасой на ее бульдожьем лице. — Чего все встали-то?
— Ничего, Панси.
Паркинсонам было не знакомо понятие страха. Лето, проведенное в изолированном обществе своей семьи и родных, при их неустанных наставлениях, вернуло Панси всю ее былую отвагу и уверенность в собственных силах с процентами. Паркинсоны не боятся и не склоняются ни перед кем. И у них отсутствует инстинкт самосохранения.
— Прочь с дороги, мерзкие грязнокровки, — прошипела она, проходя мимо.
Все присутствующие замерли в шоке. Гарри моргнул.
— В чем дело? — спросил он чуть не плачущую Гермиону.
— Просто она произнесла «плохое» слово, — вздохнул Блейз, неловко похлопав маглорожденную девушку по плечу. — Ничего страшного.
— Это не «ничего», — прерывисто выдохнула Гермиона. — Это значит… это значит…
— Это значит, что у нее грязная кровь, нечистая, — тихонько проговорил Драко, посмотрев на дверь, за которой исчезла Панси. — Это знают все чистокровные. Просто… мы все выросли на этом. Но она не должна была так называть тебя, Гермиона.
— И всего-то? — рассмеялся Гарвесте, его чистый искренний смех разнесся по коридору сверкающим разрядом молнии.
Гермиона оскорбленно подняла на него глаза, в которых стояли слезы обиды. Пара ледяных губ, утешая, коснулась невесомым поцелуем ее лба.
— Все это пустяки, моя дорогая, чистые пустяки! — Гарри говорил тихим голосом, смотря ей прямо в глаза. Казалось, сам дьявол украдкой шептал ей на ушко страшные тайны. — А нам ведь интересно, на что годится эта чистюля?
Позже тем же вечером по пути в свою спальню Панси Паркинсон упала и потеряла сознание.
Очнувшись, она обнаружила, что висит вниз головой где-то под землей, в нескольких дюймах над рекой токсичных отходов. Каждый раз, когда капля крови из многочисленных ран на ее теле падала вниз, раздавалось шипение. В атмосфере, наполненной ядовитыми испарениями, можно было сразу задохнуться, если бы не дыра над ее головой, проделанная в крыше земляного тоннеля. К ее руке был привязан совок, а ко лбу была прикреплена записка.
Страница 4 из 11
