Гайгеры

Сергей неожиданно заплакал. Он почувствовал своё абсолютное бессилие. И это чувство показалось ему очень-очень знакомым — такое ощущение, что оно давило на него много раз, и удивительно то, что он про него забыл.

Мерзкие грязные щупальца памяти зашевелились внутри его мозга, они стали прорывать затвердевшую корку гнойного слоя, расположенного над громадной пульсирующей, как вулкан, раной.

Сергей вдруг увидел себя лежащим на секционном столе. Над ним стоял, склонившись, мрачный лысый человечек с роторной пилой в руках:

— Кем бы ты ни был, — бормотал он, — никто никогда не простит тебе твоих долгов. Не умеешь жить по средствам, мы тебя научим.

Роторная пила завизжала в руках лысого мужчины, в котором Визглов узнал Семёна Радецкого.

— Семён, не надо! — заорал Сергей и резко подорвался вперёд…

— Семён, не надо! — продолжал орать Визглов после того, как вскочил с кровати.

Резко распахнулась дверь, и в его палату ворвалась Светлана. За ней тут же показалась голова Таньки.

— Вот он где, — прошептала, чуть ли не рыдая, жена Сергея. — Наконец-то мы его нашли.

Сергей уставился на жену и дочку.

— Откуда вы взялись? Как вы меня нашли?

— Всё очень просто, милый, пошли за мной, и ты всё поймёшь.

Светлана схватила за руку Сергея, и они вместе с дочкой побежали по длинному коридору. Коридор оказался не просто длинным, а невероятно длинным. В какой-то момент Визглову показалось, что он никогда не закончится.

Они бежали, не останавливаясь, до тех пор, пока перед ними вдали не показалась ярко-синяя мерцающая дверь.

3

— И меня осенило! — заорал, возбуждённый своим недавним открытием, профессор Мозолин. — Я понял, что мозг бедного мужчины работает без отдыха и остановок, он фантазирует и фантазирует, отдаляя сознание этого несчастного от реальности всё дальше и дальше. И процесс этот не имеет остановок.

— Подождите с выводами, — попросила Корецкая. — Расскажите нам о самой истории.

— История эта, — начал рассказывать Пётр Андреевич, — о группке людей, которые приехали в посёлок Мир, чтоб построить небольшой магазинчик. Герои в этой истории стали сходить с ума из-за каких-то зверюшек «Гайгеров». И, в конце концов, чокнулись.

— Весёлая история, — заметил Низолинский, — ничего не скажешь.

— Ага! — воскликнул Мозолин. — Казалось бы, конец истории! Пора на этом ставить точку, но мозг не хочет останавливать свою работу и продолжает фантазировать. И больной уже рассказывает, что всех главных героев затягивает в себя странный многоуровневый заторможенный мир… и опять я слышу слово «Гайгеры».

— Действительно, слово необычное, — перебил Петра Андреевича профессор Боряев. — Я бы на него тоже обратил внимание.

— Теперь, в настоящее время, мой пациент объединяет данным словом всех тех, кто попал в этот странный заторможенный мир безумия.

— Мне б такого весёлого больного, — захохотал бледный мужчина в конце стола.

— Так вот, друзья мои, я догадался, что это за «Гайгеры». Всё очень просто. Наш несчастный — это писатель, псевдоним которого Гера Гай. А может быть, это его настоящее имя и настоящая фамилия. Я нашёл на просторах интернета одно из его произведений. И оно называется «Нас нет, мы просто память».

В конференц-зале раздался дружный смех, который тут же сменился хлопаньем в ладони.

— Теперь вам понятно? Гайгеры — это люди и животные, живущие в воображаемом мире некого писателя Геры Гая. Сознание его растворилось в придуманном им же мире и в придуманных им же героях. Как единая личность он уже давно не существует, он давно что-то нечто большее, чем простое «я», он «своя маленькая страшная вселенная».

Открылись входные двери, и два санитара на подносах внесли коньяк, рюмки и тарелки с нарезанной закуской.

— Что ж, друзья, — пробормотал Мозолин. — Официальная часть нашего мероприятия подошла к концу, можем позволить себе немножко расслабиться.

4

Как только Визглов приблизился к двери, она перестала мерцать. Он потянул её на себя и вышел вместе со Светланой и Танькой во двор участка, который они с Семёном и Игорем выкупили для того, чтоб на первом этаже двухэтажного дома, стоящего на нём, сделать прибыльный продуктовый магазинчик.

Сергей присвистнул, увидев до боли знакомое место, освещаемое яркими звёздами и луной.

— Ничего себе. Как-то быстро я сюда вернулся. Меня три часа отсюда увозили какими-то мутными дорогами. Я даже подумал, что никогда не найду дороги назад.

Из домика для гостей вышла им навстречу седая женщина с большой дыркой в голове, в ней очень трудно узнавалась Елизавета Радецкая.

— Ну, вот вы где, а я уже испугалась, куда вы пропали, — заговорила она неприятным старушечьим голосом. — Семён! Дашка! Маринка! Идите сюда, посмотрите, кто к нам пришёл.

Из домика для гостей выскочил Игорь Радецкий, которого Елизавета вообще не звала.

— Нашлися нашие, — завыл он и стал обнимать Сергея со Светланой, — как я рад, что мы теперь все вместе… мы обязательно выберемся из дерьма, в которое вляпалися.

За Игорем из домика выскочила Маринка.

— Дядя Сергей! Я знала, что вы останетесь живым.