Выражаю благодарность: Сергею Писклову — хозяину агроусадьбы в Мире — за интересную жизненную историю, рассказанную им ночью у горящего костра, и благодаря которой в моей голове родилась идея, появился новый сюжет и новые герои.
107 мин, 1 сек 5777
— Я не прощаюсь… Через два дня за своими бумажками зайду. И ещё, чтоб вы знали: начальник здешней милиции — мой хороший знакомый. Я ему вчера по дешёвке «Ауди» а пятую«для сына подогнал.»
Дурень похлопал Сергея по плечу.
— Слушай, лапочка, что говорит босс. В следующий раз я не буду с тобой таким ласковым и нежным, — произнёс он и нанёс на прощанье удар коленом между ног Визглова.
Сергей ахнул и опустился на колени. Гориллы вышли из магазинчика вслед за своим хозяином.
— Вот же уроды! — простонал Визглов и случайно увидел презрительную улыбку на лице Елизаветы.
18
После хрустящих блинчиков с творогом и мёдом Семён почувствовал, что его глазки наливаются свинцом. Таких блинчиков он нигде и никогда ещё не ел.
Уж очень они были аппетитные. Странно, что в этой грязной забегаловке кто-то ещё старался вкусно готовить.
Двигаясь ленивой походкой к грузовику, Семён понял, что в дороге может заснуть, и попросил Игоря подменить его на полчасика.
— Не вопрос, братишка, — обрадовался Игорь. — Дрыхни, сколько тебе влезет.
Газончик выехал на автомагистраль и помчался со скоростью восемьдесят километров в час.
Как только старший брат захрапел, прислонив голову к дверце, младший врубил радио на всю катушку и стал подпевать. Слух у него был отличный, и пел он — дай бог так петь каждому!
Раздался приятный голос Любы Ямской, и Игорь быстро загрустил. Накатили воспоминания. Он вспомнил, как долго тянулся процесс развода, и как тяжело ему было расставаться со своей теперь уже бывшей женой. Удивительно, что он всё это выдержал и не спился. А мог. Ещё чуток оставалось на него надавить, и он морально бы сдался.
Разве она — Инга — не любила его? Неужели все ласки её и щебетания о прекрасном ничего совершенно не значили, были фальшью и пустыми звуками? Провожание закатов, встреча рассветов, купание в реке голышом, неудержимая страсть и романтика — как всё это вдруг стало ничем, пылью, горьким воспоминанием? Тысячу раз он задавал себе эти вопросы и никак не мог найти на них ответы.
На глазах выступили слёзы, и Игорь вытер их рукавом. Кто я теперь? В чём смысл моей жизни? Ради кого и чего я живу? В ответ тишина… Пустая, глубокая и ужасно одинокая. Способная резать душу без ножа и других острых предметов.
Внезапно его мысли перенеслись к абрикосовой наливке. Игорь вспомнил то короткое ощущение счастья, наступившее после того, как он сделал первый глоток. Он мысленно представил ящик с красивыми нестандартными бутылками. В нём их шестнадцать… Какая она вкусная, какое приятное тепло разливается по желудку…
Игорь аж заулыбался, вспомнив эти ощущения. Он на миг закрыл глаза и представил, как пробка от бутылки подлетает к верху, и жидкость в ней начинает уменьшаться… «Нет-нет, куда ты исчезаешь?!» — чуть не закричал он.
Игорь открыл глаза и еле удержал машину на дороге, в этот момент она уже пересекала встречные полосы. Вернув машину в нужное направление, он почувствовал, как дурманящая теплота заполняет его желудок. Чёрная заасфальтированная дорога при этом стала светлой и забавной, готическая музыка по радио показалось прикольной… и даже смешной…
Он заржал как лошадь, сам от себя этого не ожидая, и вдавил педаль газа в пол. Старенький «Газончик» рванул изо всех сил. Стрелка спидометра перевалила за сто десять…
19
— Вот что ты мне скажешь? — закричала Светлана на Сергея, не обращая внимания на то, что её прекрасно слышат Елизавета и Маринка. — Теперь ты хоть понял, куда ты влез?
— Замолчи, пожалуйста.
— Что замолчи!? — заревела Светлана. — Ты бы это лучше козлам, что приходили, сказал бы. Слабо?! Кишка тонка?! Они твоим дочерям расправой угрожают, а ты стоишь и молча глазами на них пялишься… Нахрена ты нас сюда притащил, если даже за себя постоять не можешь, когда надо?
— Я сказал: рот, дура, закрой! — рыкнул Сергей, чувствуя обиду, забирающуюся в самое сердце.
— А ты рот ей не затыкай! — вступилась Елизавета. — Был бы здесь Семён, они б у него через окна на улицу повылетали. А потом бы ещё и сами эти окна вставляли, и у нас прощения просили бы.
— Бы, да кабы! — передразнил Сергей и выскочил из магазинчика, громко хлопнув дверью.
— Тряпка у тебя, а не муж! — произнесла Елизавета вслух свои мысли.
— Какой есть, — ответила на это Светлана. — Другого бог не дал.
20
Визглов сразу же схватился за сигареты. Он закурил и, не находя себе места во дворике, зашёл в сарайчик, который начал разбирать Игорь. Его неприятно затрясло, но не от страха, а от внутренней боли. Где-то глубоко в нём сидели и гнили занозы. Они проникли туда ещё в детстве, сильно ранив его душу. Именно тогда ему доказали самые по сути близкие люди, что он никчемный и никому ненужный в этой жизни человек. Что он обыкновенное недоразумение природы. И как бы правильно он ни пытался жить, это невыносимое клеймо «никчемного человека» душило его на протяжении прожитых им лет. Оно жгло его душу при каждом удобном случае.
«Все мужики, как мужики. А я?! Даже слова крепкого в ответ не сказал.»
Дурень похлопал Сергея по плечу.
— Слушай, лапочка, что говорит босс. В следующий раз я не буду с тобой таким ласковым и нежным, — произнёс он и нанёс на прощанье удар коленом между ног Визглова.
Сергей ахнул и опустился на колени. Гориллы вышли из магазинчика вслед за своим хозяином.
— Вот же уроды! — простонал Визглов и случайно увидел презрительную улыбку на лице Елизаветы.
18
После хрустящих блинчиков с творогом и мёдом Семён почувствовал, что его глазки наливаются свинцом. Таких блинчиков он нигде и никогда ещё не ел.
Уж очень они были аппетитные. Странно, что в этой грязной забегаловке кто-то ещё старался вкусно готовить.
Двигаясь ленивой походкой к грузовику, Семён понял, что в дороге может заснуть, и попросил Игоря подменить его на полчасика.
— Не вопрос, братишка, — обрадовался Игорь. — Дрыхни, сколько тебе влезет.
Газончик выехал на автомагистраль и помчался со скоростью восемьдесят километров в час.
Как только старший брат захрапел, прислонив голову к дверце, младший врубил радио на всю катушку и стал подпевать. Слух у него был отличный, и пел он — дай бог так петь каждому!
Раздался приятный голос Любы Ямской, и Игорь быстро загрустил. Накатили воспоминания. Он вспомнил, как долго тянулся процесс развода, и как тяжело ему было расставаться со своей теперь уже бывшей женой. Удивительно, что он всё это выдержал и не спился. А мог. Ещё чуток оставалось на него надавить, и он морально бы сдался.
Разве она — Инга — не любила его? Неужели все ласки её и щебетания о прекрасном ничего совершенно не значили, были фальшью и пустыми звуками? Провожание закатов, встреча рассветов, купание в реке голышом, неудержимая страсть и романтика — как всё это вдруг стало ничем, пылью, горьким воспоминанием? Тысячу раз он задавал себе эти вопросы и никак не мог найти на них ответы.
На глазах выступили слёзы, и Игорь вытер их рукавом. Кто я теперь? В чём смысл моей жизни? Ради кого и чего я живу? В ответ тишина… Пустая, глубокая и ужасно одинокая. Способная резать душу без ножа и других острых предметов.
Внезапно его мысли перенеслись к абрикосовой наливке. Игорь вспомнил то короткое ощущение счастья, наступившее после того, как он сделал первый глоток. Он мысленно представил ящик с красивыми нестандартными бутылками. В нём их шестнадцать… Какая она вкусная, какое приятное тепло разливается по желудку…
Игорь аж заулыбался, вспомнив эти ощущения. Он на миг закрыл глаза и представил, как пробка от бутылки подлетает к верху, и жидкость в ней начинает уменьшаться… «Нет-нет, куда ты исчезаешь?!» — чуть не закричал он.
Игорь открыл глаза и еле удержал машину на дороге, в этот момент она уже пересекала встречные полосы. Вернув машину в нужное направление, он почувствовал, как дурманящая теплота заполняет его желудок. Чёрная заасфальтированная дорога при этом стала светлой и забавной, готическая музыка по радио показалось прикольной… и даже смешной…
Он заржал как лошадь, сам от себя этого не ожидая, и вдавил педаль газа в пол. Старенький «Газончик» рванул изо всех сил. Стрелка спидометра перевалила за сто десять…
19
— Вот что ты мне скажешь? — закричала Светлана на Сергея, не обращая внимания на то, что её прекрасно слышат Елизавета и Маринка. — Теперь ты хоть понял, куда ты влез?
— Замолчи, пожалуйста.
— Что замолчи!? — заревела Светлана. — Ты бы это лучше козлам, что приходили, сказал бы. Слабо?! Кишка тонка?! Они твоим дочерям расправой угрожают, а ты стоишь и молча глазами на них пялишься… Нахрена ты нас сюда притащил, если даже за себя постоять не можешь, когда надо?
— Я сказал: рот, дура, закрой! — рыкнул Сергей, чувствуя обиду, забирающуюся в самое сердце.
— А ты рот ей не затыкай! — вступилась Елизавета. — Был бы здесь Семён, они б у него через окна на улицу повылетали. А потом бы ещё и сами эти окна вставляли, и у нас прощения просили бы.
— Бы, да кабы! — передразнил Сергей и выскочил из магазинчика, громко хлопнув дверью.
— Тряпка у тебя, а не муж! — произнесла Елизавета вслух свои мысли.
— Какой есть, — ответила на это Светлана. — Другого бог не дал.
20
Визглов сразу же схватился за сигареты. Он закурил и, не находя себе места во дворике, зашёл в сарайчик, который начал разбирать Игорь. Его неприятно затрясло, но не от страха, а от внутренней боли. Где-то глубоко в нём сидели и гнили занозы. Они проникли туда ещё в детстве, сильно ранив его душу. Именно тогда ему доказали самые по сути близкие люди, что он никчемный и никому ненужный в этой жизни человек. Что он обыкновенное недоразумение природы. И как бы правильно он ни пытался жить, это невыносимое клеймо «никчемного человека» душило его на протяжении прожитых им лет. Оно жгло его душу при каждом удобном случае.
«Все мужики, как мужики. А я?! Даже слова крепкого в ответ не сказал.»
Страница 9 из 29
