Где находится нофелет?

— Гермиона? Она осталась там, внизу, и не может выбраться?

Рон с удивлением посмотрел на Лаванду и просто кивнул. Теперь, когда он вслух сказал про свою проблему, почему-то пропало всяческое желание выслушивать бесполезные слова поддержки в духе того, что вход обязательно откроют, что Гермиона не пострадает и всё закончится хорошо. Но Лаванда не спешила с дежурными подбадриваниями.

— Знаешь, Рон, я думаю, для тебя это даже полезно.

— Что? — опешил Рон.

— Я не желаю зла Гермионе и всячески ей сочувствую, но мне кажется, иногда полезно пережить какое-то потрясение, чтобы понять, как относишься к человеку.

— Не понял… У нас с Гермионой всё хорошо.

— Ну да, кто бы спорил. Ты любишь её, и всё такое… Почему вы до сих пор не поженились?

Рон от неожиданности сломал палочку коктейля, которую как раз держал в руках.

— Лаванда, а тебе не кажется, что это немного не твоё дело?

— Я не сержусь на тебя, Рон. Я слишком хорошо успела тебя узнать, чтобы обижаться на твою резкость. Любой девушке очень важно, чтобы мужчина, который несколько лет находится с ней рядом, сказал ей те самые слова. Ты думаешь, что у вас всё хорошо, ты считаешь, что сопли и высокие слова совсем ни к чему; вы просто живёте вместе, привыкаете к привычкам друг друга, всё реже устраиваете романтические вечера, потому что у обоих много работы и потому что вы и так вместе; а потом откуда-то приходит ощущение, что человек, с которым ты живёшь, тебе совсем чужой. Давно вы с Гермионой, допустим, гуляли по вечернему Лондону?

Рон, забыв про сломанную соломинку, хорошенько дунул в бокал, и на столе появилась лужица.

— Лаванда… Блин, кто бы мне сказал, что я буду сидеть обсуждать свои личные дела с посторонним человеком…

— Всё нормально, Рон. Я прекрасно знаю о такой вещи как личное пространство. И поверь, я бы не стала тебе этого всего говорить, если бы ты был мне безразличен.

Рон напрягся, а Лаванда спокойно посмотрела ему прямо в глаза.

— Мы тогда были молодыми и глупыми. Но я на самом деле любила тебя. Это очень тяжело, когда тебя в ответ не любят. Я не могу забыть тебя, но я научилась жить без тебя. Нельзя себя настолько не ценить, чтобы вешаться на шею человеку, который смотрит сквозь тебя. И я желаю тебе только счастья. Вам. Тебе и Гермионе.

Рон почему-то чувствовал себя виноватым. Он всегда считал, что их мимолётный роман на шестом курсе был глупостью. Лаванда воспринималась им как головная боль, от которой трудно было избавиться. Сейчас он видел перед собой уверенную в себе женщину. Красивую женщину.

— Прости… — только и смог вымолвить Рон.

— Тебе не за что извиняться, — с достоинством ответила Лаванда. — И всё же хорошо, что мы сегодня случайно тут встретились. Я иногда захожу в магловские кафе, потому что меня тут никто не знает. Иногда просто хочется побыть наедине со своими мыслями.

Они неловко помолчали, а потом Рон спросил первое, что пришло в голову:

— А как ты сама? Чем занимаешься?

— Да я нормально, Рон. Хочу открыть магический салон. Уже и здание присмотрела недалеко от Гринготтса.

— Уроки Трелони не прошли даром? — пошутил Рон.

— Ты зря смеёшься. Маги слишком тщеславны, чтобы признавать существование иных сил, вмешивающихся в волшебство. Магия — не единственная сила, и далеко не главная. Вот тот же вход в Министерство. Я уверена, что Шеклболт перевернул всё вверх дном возле будки и размышляет о том, какая коварная магия закрыла вход. На деле же всё может оказаться гораздо проще. И помощи можно ждать оттуда, откуда и в головы не придёт министерским чиновникам.

— Но входа на самом деле нет, Лаванда. И камины не работают. У кого ты предлагаешь просить помощи?

— Есть много волшебных существ, которых волшебники игнорируют. Однако они существуют. Гномов, пикси, боггартов ты видел, поэтому согласишься, что они есть. А вот про других, которых встречал только в сказках, ты, скорее всего, скажешь, что это плод чьего-то воображения. Дай подумать… Министерство находится под землёй… Брауни! Вот кто точно знает все подземные входы и выходы.

— Брауни? Ты их только что придумала? Брауни — детище Лаванды Браун.

— Брауни, Рон, это домовые.

— Домовые эльфы? Ну так я видел их сто раз. Что-то не слышал, чтобы они жили под землёй.

— Домовые эльфы — ближайшие родственники брауни, но они тут совсем не при чём. Ты что, никогда не читал наших легенд и сказок? Да о брауни знает каждый ребёнок!

— Видимо, нам в детстве читали разные сказки, Лаванда. Прости, всё это очень интересно, но я даже не хочу забивать голову. И пожалуй, мне пора.

— Ну, как знаешь. Я всего лишь хотела помочь. Я тоже уже пойду.

Лаванда достала небольшой ридикюль и стала искать в нём кошелёк. Рон в порыве нахлынувшего джентльменства положил свою ладонь на тоненькую руку Лаванды.

— Я заплачу…

Лаванда удивлённо посмотрела на Рона, хотела возразить, но затем улыбнулась:

— Спасибо.

Рон расплатился с официантом, и они вышли на улицу.

— Тебя проводить? — спросил Рон, в душе костеря Джорджа с его «Бедовым лосьоном», который ещё не совсем выветрился.