Где то в Норвегии

Мы, малолетняя неусидчивая школота, сидели на ее уроках раскрыв рты, тишина стояла такая, что муха пролетит услышишь. Если в какой либо день соединенные штаты отмечали свой праздник, то мы тоже не отставали, с подачи любимого учителя организовывали вместо урока чаепитие. В один такой праздник Хэллоуин, мы не отошли от традиции. Вторая смена, за окном поет песни заунывный студеный октябрьский ветер, моросит мелкий противный дождь, а у нас тепло уютно, конфеты, пирожные горячий мятный чай, свечки, тыквы, и любимый учитель, который мы точно знаем, припас для нас нечто особенное. Далее с вашего позволения продолжу рассказ от лица Татьяны Васильевны: «В 79 году мы с группой подружек энтузиасток выехали в Норвегию, старинную деревушку названия которой уже и не упомню.»

Взяла нас к себе на постой милая бабулечка, божий одуванчик. В деревеньке той постоялые дворы, не как у нас в России через забор до соседей руку протянуть можно, а дома находятся в порядочном расстоянии в плоть до нескольких километров друг от друга. Прекрасная пора золотой осени, звенящий ледяной воздух, зеркальное озеро, и никого вокруг в ближайших пару миль от нас нет, вот это мы заехали. Вечерами бабуличка рассказывала нам различные истории, которые происходили в ее жизни… одна такая меня очень зацепила для удобства со слов бабулички: «В светлый праздник Пасхи, собрались мы с моей подругой Сольвеиг на кладбище помянуть мужей покойных.»

Пришли, могилки обиходили, всплакнули да домой собрались. Стала Сольвеиг траву сухую собирать что б на выходе выкинуть да поскользнулась и упала на чужой памятник (кто не знает в норвежских деревнях оградок нет). Тот покосился, но выстоял, ой не к добру это почуяли мы… уж слишком заунывно пел свою жуткую песню ветер. Продрогли до костей и разбежались по домам. Спустя несколько недель встречаю подружку в церкви, в осунувшейся почерневшей женщине я не сразу признала Сольвейг. На вопрос что же с ней все таки произошло. Неужто болезнь какая, она горько разрыдалась. Успокоившись начала рассказ «… придя домой с кладбища, я натопила печь, вымылась, присела за вечерний чай и тут слышу мерное постукивание по стенам, полу потолку, как будто сотни молоточков забивают в мой бревенчатый домишко гвоздики, за окно замелькали тени, калитка распахнулась, хотя ветра даже и не было, в общем сказать что я перепугалась не сказать ничего, выскочила на улицу — а куда бежать до ближайшего дома час пехом, ничего не поделаешь вернулась в дом, в общем такой кошмар длится до сих пор, как только ночь наступает начинается постукиванье, кто то ходит не видимый по дому -скрипят половицы, в окна заглядывают тени, калитка открывается закрывается когда ей вздумается…»

В общем не могу я больше, пришла совета у батюшки просить… «Батюшка сказал что дух потревожила надо было прощения попросить да свечку поставить, да памятник в должный вид привести а не бросать на произвол покосившийся монумент и не было бы ничего. Пошли мы все трое к ней домой, батюшка молитвы отчитал, дом святой водой окропил, да вот только не помогло это… В ту ночь я с ней решила остаться, все эти постукивание шорохи, вздохи скрипы просто привели меня в ужас. Кое как переночевав ночь предложила к себе пойти пожить, на что Сольвейг отказалась, спустя несколько недель решили с батюшкой сходить к ней домой, проверить все ли хорошо… Нашли мы ее повешенной…»

Вот такой историей поделилась с нами любимая учительница, не доверять ей у меня и в мыслях нет, я не писатель, потому просите за сумбур. Мораль сей басни такова, к мертвым надо относится с уважением…