Гедонист

Трандуил почти не двигался, предоставив орку распоряжаться своим телом и растворившись в блаженстве. Он смотрел в ослепительно-голубое небо, такое глубокое, что принцу казалось, что он утопает в этой лазури, и плыл, плавясь в жаре своего могучего любовника. Уже на грани сознания Трандуил почувствовал, как орк резко вышел из него и излился ему на живот горячим, почти обжигающим потоком, и принц поразился, как много спермы у его орка — ведь тот кончил совсем недавно. А потом орк ослабил хватку и медленно, будто бы нехотя, слез с него, и принц провалился в беспамятство…

Ледяные струи били в лицо, сбегали по коже, опаляя разгоряченное тело Трандуила своим холодом. Принц глотнул ртом воздух и, сразу же захлебнувшись, закашлялся; он упал бы, если бы чьи-то сильные руки его не удержали. Трандуил неосознанно схватился за плечи того, кто держал его под потоком воды, и уже после открыл глаза, моргая от брызг, летевших в лицо. Они стояли под небольшим водопадом, под которым молодой принц, бывало, купался со своим отцом; орк одной рукой прижимал Трандуила к себе, а другой смывал с его тела кровь и сперму. Когда эльф открыл глаза, орк простодушно заулыбался, обнажив острые желтоватые зубы, и тревога в его глазах сменилась радостью: должно быть, молодой орк, еще плохо знавший физиологию эльфов, испугался, что замучил своего любовника до смерти. Он потянулся к Трандуилу и лизнул его в ухо — принц сначала изумленно посмотрел в лицо орка, а потом рассмеялся и, прильнув к нему всем телом, поцеловал в губы.

Трандуил почувствовал, как орк напрягся, не понимая ласки эльфа, но вскоре, властно обняв его за талию, неумело ответил на поцелуй, проникая толстым влажным языком в рот принца. Трандуил тихо застонал от подступающего возбуждения и принялся посасывать язык любовника, наслаждаясь жаром, исходящим от орочьего тела, и ласками орочьих лап, в которых чувствовалась грубоватая нежность, показавшаяся Трандуилу по-настоящему прекрасной. И принц вдруг осознал, что не изысканные наслаждения дворца, не трепетная покорность пажей и не развратная искушенность короля Орофера, а вот эти неуклюжие поцелуи и прикосновения орка и есть то настоящее, простое, естественное и оттого — правильное, что сулило Трандуилу не жажду новых наслаждений, а умиротворение и блаженство покоя.

Трандуил все еще был очень слаб; он почти вис на орке, наслаждаясь его поцелуями, и тот, словно почувствовав эту слабость, бережно поднял своего эльфа на руки и внес его в пещеру, которая скрывалась за серебристым пологом водопада. Уложив Трандуила на его же плащ, орк улегся рядом прямо на каменный пол пещеры и обнял эльфийского принца, прижав его к своему горячему телу. Трандуил, который уже начал было дрожать от холода, почувствовал, что согревается в объятиях орка. Он перестал ежиться, расслабился и прильнул к орочьей груди, с наслаждением вдыхая его густой, теплый запах, ощущая, как дыхание орка щекочет его макушку. Он начал задремывать; сквозь сон принц иногда чувствовал на себе взгляд орка, который удивленно рассматривал его, как какую-то диковину, втягивал носом его запах и осторожно, чтобы не разбудить, гладил атласную кожу эльфийского принца, проводил рукой по его волосам, перебирал тонкие пальцы и зализывал царапины, оставленные им во время их схватки. И тогда Трандуил сонно улыбался и еще теснее прижимался к телу своего орка, вновь проваливаясь в сладкий сон без сновидений.