Гедонист

Эстелир затаил дыхание, предвкушая, как уже через миг Трандуил ворвется в него, обрушивая на него боль и ни с чем не сравнимое наслаждение, которого Эстелир так жаждал все эти дни; но король неожиданно отпустил Эстелира и отстранился. Обернувшись, тот увидел, что Трандуил, сложив руки на груди, откинулся на подушки и смотрит на брата с презрением и жалостью.

— Вот именно, Эстелир, — ответил Трандуил холодно. — Я беру только то, что хочу.

Эстелир отвел взгляд. Не поднимая глаз на короля, он собрал свою одежду, с неловкой поспешностью натянул штаны и быстро вышел из беседки. Он чувствовал, что у него больше не осталось сил, чтобы бороться.

Он понимал, что попал в собственную ловушку, и потерпел сокрушительное поражение от своего же оружия.

Боль и счастье

Крупная ягода черешни — темная, почти черная — соблазнительно поблескивала глянцевой кожицей. Трандуил наклонил к себе ветку, потянувшись, обхватил черешню губами и оторвал ее от черенка. Сок, разлившийся на языке, был сладким, жгучим и прохладным. Король прикрыл глаза, обсасывая косточку.

На Лихолесье опустилась ясная ночь полнолунья. Стояло жаркое лето; днем дворец погружался в сонную негу, и лишь к вечеру, когда сад начинал дышать ароматом цветов и прохладой, пробуждался, чтобы предаваться праздности и изысканным удовольствиям. Король эльфов продремал весь день; проснувшись только с наступлением темноты, он вышел в сад, и теперь, стоя в сени фруктовых деревьев, смотрел на высокое бархатное небо, на серебристый диск луны, на россыпь звезд, и полной грудью вдыхал упоительный аромат ночи.

В душе короля царил покой. Вот уже месяц, как он отправил Леголаса на Совет в Ривенделле; за это время Трандуил уже почти забыл о несносных капризах принца, и сейчас вспоминал о нем с какой-то жалостливой нежностью. Он даже решил для себя, что после возвращения Леголаса не будет с ним так же суров, как в день, когда король принял решение услать принца из Лихолесья; возможно, король выделит ему одну из своих крепостей, чтобы юноша не сходил с ума от безответной любви и безделья во дворце.

Трандуил снова наклонил к себе ветку и оторвал ртом очередную ягоду. Мелькнула мысль, что хорошо бы похвалить хоббита-садовника: черешня и правда уродилась на славу; в другое время королю и в голову бы не пришло хвалить слуг, но сейчас в Трандуиле сияло ощущение безграничного счастья, и ему хотелось поделиться им со всем миром.

Эстелир более не беспокоил короля. Должно быть, угроза подействовала на советника, и теперь он вел себя с королем почтительно, тактично и подчеркнуто холодно. Время от времени, когда у Трандуила было особенно веселое расположение духа, он забавлялся тем, что начинал разговаривать с братом наигранно вкрадчивым тоном, обильно пересыпая свою речь соблазнительными двусмысленностями, а после смотрел, как бедняга советник, мучительно краснея, тщетно пытается вернуть себе свой надменно-отстраненный вид.

Набрав полные горсти черешен, Трандуил опустился на траву под деревом, не заботясь о том, как тяжко придется потом хоббитянкам-прачкам, когда они станут отстирывать его одежды от травяного сока; король прислонился затылком к стволу дерева, прикрыл глаза и принялся отправлять в рот черешни одну за другой. Черешни были одновременно и мясистые, и сочные; Трандуилу нравилось чувствовать, как лопается нежная кожица, когда он чуть сдавливал ягоду зубами. Король наслаждался прохладой, пропитанной медвяным запахом трав и свежим ароматом воды. Он ощущал прикосновение ветерка к своей коже, ощущал, как травинки щекочут его босые ступни, как густая тень от деревьев ложится на его лицо, и думал о всяких глупостях, вроде того, что завтра наверняка будет еще жарче, чем сегодня, поэтому надо будет придумать, чем заняться во дворце, чтобы не умереть от скуки.

Трандуил намеренно старался не вспоминать об Азоге, желая еще раз пережить ту вспышку нежданной радости, которую пережил в ночь первого появления Азога во дворце. Но когда король подошел к фонтану, чтобы утолить жажду после приторной сладости черешни, и его взгляд упал на любимую беседку, он не смог удержать свои мысли, которые понеслись вскачь, переполняя Трандуила восторгом и щемящей радостью. У короля перехватило дыхание; прижав руки к груди, он застыл, трепеща от вновь обрушившегося на него счастья. Трандуил понимал, что влюблен — влюблен безумно, безоглядно, так, что его сердце замирало при одной лишь мысли о возлюбленном, при одном лишь звуке его имени… Он наслаждался этим чувством, смаковал, как драгоценное вино, и всякий раз дивился, что он, король эльфов Трандуил, искушенный в наслаждениях, может любить кого-то так самозабвенно.