Фандом: Средиземье Толкина. В ночь полнолуния Трандуил вспоминает своих любовников и размышляет о природе страсти. А вот кого он ждет в ночном лесу — это большой-большой секрет…
166 мин, 37 сек 9982
Трандуил опустился на бортик фонтана. Запрокинув голову, он смотрел в бездонное темно-синее небо, вслушивался в журчание воды и с наслаждением дышал ароматным воздухом ночи. Нетерпение охватывало его все больше и больше; чуткий слух эльфа отмечал каждый шорох, каждый скрип ветви, каждый шепоток, пробегавший в листве… Трандуил страстно желал, чтобы эти тихие ночные звуки сложились в осторожные шаги, чтобы в тишине послышались приглушенные голоса, чтобы из зеленой темени сада наконец показались две такие знакомые, такие дорогие ему фигуры…
Не удержавшись, Трандуил оторвал взгляд от неба и огляделся, высматривая хоть какой-то намек на то, что в саду есть кто-то еще. Но сад был тих, лишь ветер лениво перебирал листья в кронах деревьев и ласкал лепестки цветов, да неподалеку поблескивала тусклым золотом беседка. Трандуил вздохнул, почувствовав, как сладко защемило сердце. Ему вдруг стало страшно.
Королю показалось, что прошла вечность, прежде чем из темноты сада вынырнул стройный силуэт; помедлив в тени деревьев, он наконец выступил на свет и решительно направился к эльфу. «Больг», — подумал Трандуил с улыбкой. Он уже не мог не улыбаться: его переполнял восторг, который он сдерживал все эти дни — восторг настолько сильный, что на глаза Трандуила наворачивались слезы. Поднявшись на ноги, он с бешено колотившимся сердцем всмотрелся в темноту, ожидая увидеть Азога, идущего вслед за сыном; на какой-то миг ему даже показалось, что он видит в полумраке очертания могучего орка… Но Азог всё не появлялся, и Трандуил недоуменно посмотрел на Больга.
Должно быть, еще мгновение назад радость ослепляла короля, потому что только сейчас он увидел, что тело молодого орка покрыто грязью битвы. Похолодев от смутных опасений, Трандуил порывисто приблизился к Больгу — тот стоял, в изнеможении прислонившись к столбцу беседки, и тяжело дышал; на лице его и на обнаженных руках чернело несколько порезов.
— Больг, что произошло? — воскликнул Трандуил, от страха не обратив внимания на то, что обращается к орку на эльфийском. — Где Азог?
Больг поднял голову, услышав имя своего отца. В его глазах Трандуил прочел неимоверную усталость — не от ран, не от долгого пути, а от глубокого, неизбывного горя. Молодой орк вытащил ятаган из ножен и молча протянул его королю — тот узнал в нем оружие Азога.
— О Эру, — выдохнул Трандуил. Он зажал рот рукой, глядя на ятаган и всё еще не веря — потому что не мог, не хотел поверить. — О Эру, Эру, этого не может быть, этого просто не может быть…
Захлебнувшись беззвучным рыданием, Трандуил протянул к Больгу руки, и тот, прильнув к эльфу, не выдержал и горько, жалобно завыл, уткнувшись ему в грудь. Трандуил гладил его по спине — Больг вздрагивал, замолкал на время, словно пытался сдержаться, а потом снова начинал надрывно подвывать, прижимаясь к королю. И Трандуил вдруг увидел в нем не сильного молодого самца, как прежде, а юношу, сломленного потерей.
— Идем, — прошептал эльф, — надо промыть тебе раны.
Он усадил Больга на бортик фонтана — тот подчинился с какой-то усталой покорностью — и принялся бережно омывать его тело. Трандуил шептал сыну что-то успокаивающее — он и сам плохо понимал, что говорит, но ему хотелось хоть как-то утешить Больга. В какой-то момент король начал целовать его, вздрагивая от слез и бесконечной нежности, и Больг, доверчиво обняв эльфа, со всхлипом проговорил что-то и робко ответил на поцелуй.
Трандуил не помнил, как они дошли до беседки; король чувствовал себя совершенно обессилевшим, будто это он, а не Больг, проделал долгий путь после жестокой битвы. У него не было сил даже на то, чтобы плакать. Уложив орка на оттоманку — ласково, как будто укладывал спать маленького ребенка, — Трандуил опустился на пол рядом. Больг снова начал говорить что-то — горько, отчаянно, захлебываясь словами и срываясь на рыдания; он закрыл лицо руками и стал раскачиваться, все время повторяя одно и то же словосочетание.
— Не надо, — простонал Трандуил, пытаясь обнять его. — Больг, пожалуйста… Не плачь, мой хороший. Мой мальчик, мой сын… — королю казалось, что его сердце сейчас разорвется от страдания, от невыносимого горя… от любви…
Больг, не слушая — или даже не слыша его — снова вынул ятаган, и его голос стал гневным, пусть все еще и дрожал от слез.
— Ты непременно отомстишь, мой храбрый сын, — Трандуил положил руку на рукоять ятагана, и Больг нехотя отдал ему оружие, — но сейчас тебе нужно отдохнуть. Ложись, родной мой… Вот так… — он ласково провел тыльной стороной ладони по лицу Больга, стирая слезы. Орк слабо улыбнулся ему и прикрыл глаза.
Не удержавшись, Трандуил оторвал взгляд от неба и огляделся, высматривая хоть какой-то намек на то, что в саду есть кто-то еще. Но сад был тих, лишь ветер лениво перебирал листья в кронах деревьев и ласкал лепестки цветов, да неподалеку поблескивала тусклым золотом беседка. Трандуил вздохнул, почувствовав, как сладко защемило сердце. Ему вдруг стало страшно.
Королю показалось, что прошла вечность, прежде чем из темноты сада вынырнул стройный силуэт; помедлив в тени деревьев, он наконец выступил на свет и решительно направился к эльфу. «Больг», — подумал Трандуил с улыбкой. Он уже не мог не улыбаться: его переполнял восторг, который он сдерживал все эти дни — восторг настолько сильный, что на глаза Трандуила наворачивались слезы. Поднявшись на ноги, он с бешено колотившимся сердцем всмотрелся в темноту, ожидая увидеть Азога, идущего вслед за сыном; на какой-то миг ему даже показалось, что он видит в полумраке очертания могучего орка… Но Азог всё не появлялся, и Трандуил недоуменно посмотрел на Больга.
Должно быть, еще мгновение назад радость ослепляла короля, потому что только сейчас он увидел, что тело молодого орка покрыто грязью битвы. Похолодев от смутных опасений, Трандуил порывисто приблизился к Больгу — тот стоял, в изнеможении прислонившись к столбцу беседки, и тяжело дышал; на лице его и на обнаженных руках чернело несколько порезов.
— Больг, что произошло? — воскликнул Трандуил, от страха не обратив внимания на то, что обращается к орку на эльфийском. — Где Азог?
Больг поднял голову, услышав имя своего отца. В его глазах Трандуил прочел неимоверную усталость — не от ран, не от долгого пути, а от глубокого, неизбывного горя. Молодой орк вытащил ятаган из ножен и молча протянул его королю — тот узнал в нем оружие Азога.
— О Эру, — выдохнул Трандуил. Он зажал рот рукой, глядя на ятаган и всё еще не веря — потому что не мог, не хотел поверить. — О Эру, Эру, этого не может быть, этого просто не может быть…
Захлебнувшись беззвучным рыданием, Трандуил протянул к Больгу руки, и тот, прильнув к эльфу, не выдержал и горько, жалобно завыл, уткнувшись ему в грудь. Трандуил гладил его по спине — Больг вздрагивал, замолкал на время, словно пытался сдержаться, а потом снова начинал надрывно подвывать, прижимаясь к королю. И Трандуил вдруг увидел в нем не сильного молодого самца, как прежде, а юношу, сломленного потерей.
— Идем, — прошептал эльф, — надо промыть тебе раны.
Он усадил Больга на бортик фонтана — тот подчинился с какой-то усталой покорностью — и принялся бережно омывать его тело. Трандуил шептал сыну что-то успокаивающее — он и сам плохо понимал, что говорит, но ему хотелось хоть как-то утешить Больга. В какой-то момент король начал целовать его, вздрагивая от слез и бесконечной нежности, и Больг, доверчиво обняв эльфа, со всхлипом проговорил что-то и робко ответил на поцелуй.
Трандуил не помнил, как они дошли до беседки; король чувствовал себя совершенно обессилевшим, будто это он, а не Больг, проделал долгий путь после жестокой битвы. У него не было сил даже на то, чтобы плакать. Уложив орка на оттоманку — ласково, как будто укладывал спать маленького ребенка, — Трандуил опустился на пол рядом. Больг снова начал говорить что-то — горько, отчаянно, захлебываясь словами и срываясь на рыдания; он закрыл лицо руками и стал раскачиваться, все время повторяя одно и то же словосочетание.
— Не надо, — простонал Трандуил, пытаясь обнять его. — Больг, пожалуйста… Не плачь, мой хороший. Мой мальчик, мой сын… — королю казалось, что его сердце сейчас разорвется от страдания, от невыносимого горя… от любви…
Больг, не слушая — или даже не слыша его — снова вынул ятаган, и его голос стал гневным, пусть все еще и дрожал от слез.
— Ты непременно отомстишь, мой храбрый сын, — Трандуил положил руку на рукоять ятагана, и Больг нехотя отдал ему оружие, — но сейчас тебе нужно отдохнуть. Ложись, родной мой… Вот так… — он ласково провел тыльной стороной ладони по лицу Больга, стирая слезы. Орк слабо улыбнулся ему и прикрыл глаза.
Страница 47 из 48
