Геката

— Я не спорю. Просто мне часто приходилось сталкиваться с патологическим невосприятием многих вещей, которые большинство людей понять не в силах. Хотя, чему удивляться, мораль общества изначально построена на конформистских началах, принципах пустого потребительства и отсутствия элементарного понятие о значении жизни, и о самой жизни, по — сути, тоже.

Богиня лишь улыбнулась:

— Постарайся не думать об этом, Александр. Ведь это — не просто место, где Солнце сменяется Луной, где День сменяется Ночью. Ведь это место, где рождаются самые прекрасные и поэтические из чувств и ощущений: Любовь, Тепло, Радость… А затем, легкой дымкой они опадают на людей — и именно ночью, что бы утром люди уже могли проснутся и почувствовать себя счастливыми, влюбленными или радостными.

Красота была неописуемая. Если рай и существует, — думал Александр, — то его врата непременно где-то здесь.

— Геката, позволь мне поблагодарить тебя за это путешествие. Его я запомню на всю жизнь.

Александр хотел было поцеловать руку богини, но она испугано отшатнулась:

— Нет, прошу, не прикасайся ко мне. Если смертный коснется меня, я тотчас стану человеком. Нельзя касаться меня, Александр. А благодарить еще рано — впереди еще две ночи. А пока что закрой глаза. Закрой, и ты проснешься в своем постоялом дворе.

— А как же завтра?

— Завтра? Ты ложись спать, и во сне я приду к тебе, и мы вновь отправимся в путешествие.

Александр послушно прикрыл глаза, а когда, спустя мгновение открыл их — то нашел себя лежащим на кровати в своей комнате. Его разбудил отчаянный лая собак. Затем одна из них взвизгнула, а потом вновь воцарилась кристальная тишина.

Утро было холодное, мрачное, безрадостное. Сквозь занавеси проглядывало скупое солнце, а его лучи терялись в седине низких серых туч; дождевые облака нависали над землей, будто давили на нее. В щели задувал сырой ветерок. Чудесный, сказочный сон кончился. Наступила суровая реальность бытия, к которой и раньше Александр не питал любви: теперь же и вовсе возненавидел.

Молодой аристократ встал, пошатываясь, подошел к двери. Только он хотел ее открыть, как снаружи кто-то постучал. Этот громкий звук испугал Александра, оо отшатнулся от двери.

— Кто там? Войдите.

Вошел слуга. Припыленный костюм его протерся до дыр за время их долгих путешествий, и сейчас Александру заметил, как его кучер постарел лицом, «надо бы дать ему отдых — подумал он».

Слуга поклонился, и, уставившись удивленными глазами на Александра, он медленно, как будто сознательно растягивая слова, сообщил:

— Господин! Доброго утра вам. Я хотел бы заметить, что новое колесо будет готово только через два дня. У местных мастеров, видите ли, много заказов! Откуда? Откуда, хотел бы я знать, у них много работы, когда в городе я своими глазами видел лишь две старые телеги, за которые и грош в базарный день не дадут. Лентяи! Я вам так скажу, господин, надо бы…

— Тише. Я все понял. Ступай себе.

Но слуга не торопился.

— Господин, а что с вами случилось? Все ли хорошо? Вы как — то за ночь всего осунулись, бледным стали. Не заболели ли вы часом в этой дыре?

— О боги, ступай себе! Все со мной хорошо. На вот — Александр протянул ворчливому кучеру золотую монету, — сходи, купи себе что-то.

— Благодарю! — сразу повеселел слуга и выскочил из комнаты, сжимая в кулаке еще теплую монетку.

Откинувшись на пыльные подушки, он долго думал, о том, что было. Потом, спустившись вниз, Александр с трудом проглотил завтрак. Обменявшись парочкой фраз с Корвусом, он вышел на свежий воздух, и отправился гулять на пустырь, что был за постоялым двором.

Молодого аристократа одолевали грустные мысли, о той любви, которой быть не должно; о тех чувствах, что еще никогда не касались его, не проникали в душу цветением вишни, не ломились в молодое сердце. Он понял, что влюблен. Влюблен безнадежно в богиню ночи — прекрасную деву Гекату.

Было одновременно грустно и весело: радостно от тех открытий, что сделал Александр в своих ночных путешествиях. Грустно было от того, что любовь его к богине, к Гекате, вовеки — веков, не могла бы быть взаимной, ответной. «Кто бы мог представить, — говорил себе Александр, -что такое возможно? Кто мог подумать, что в поисках иных миров и сновидений приведут к такой невообразимой боли, что гнездится черной птицей в моем сердце? Что прожигает меня насквозь, словно каленым железом? О горе мне, горе, безутешному безумцу, кто в своей неразделенной, безответной страсти и любви превратится в море боли и страданий! О, всеблагая Геката! Зачем, зачем явилась мне? Зачем обрекла меня на муки во имя тех чувств, что растут на вечерних полях твоих владений?».

И не знал Александр, что Геката сейчас смотрит в зеркало, в серебряной оправе, но видит в нем не себя, а простого смертного Александра, которого она — богиня Ночи, полюбила всем сердцем…

Ночь II — Сад, Где Рождаются Сны.