Герои

Эта мысль опаливает меня изнутри. Я дрочу ему со всей доступной мне яростью, вероятно, травмируя тонкую кожу. Его бедра больно сжимают мою спину, но мне плевать — я хочу услышать его. Он качает головой, и я раздраженно рычу. Все его тело напряжено до предела подо мной, и при всем желании я не смог бы войти в него, даже если бы захотел. Мне приходится искать варианты расслабления. Я провожу рукой по его животу, и он действительно расслабляется. Его кожа намного бледнее моей, и этот контраст нравится мне. Я хочу видеть нас со стороны. Мне кажется, я бы даже не прочь записать это как воспоминание через большое зеркало. Я не отгоняю от себя больше мысль о том, что хочу Драко. Есть что-то невероятно притягательное в том, что именно он просит меня взять его. Этой власти я еще не получал. Он для меня все же больше, чем просто парень из бара, и в этом я наконец открыл притягательный момент. Я лениво глажу его по груди и животу, ожидая, пока он станет доступен для меня. Мои руки добираются до лица, и я аккуратен в прикосновении к нему. Этого не должно было быть, успеваю подумать я, прежде чем его губы ловят один из моих пальцев. Он скользит по нему языком, скрывая плотно сжатыми губами.

Я засунул бы член вместо пальца немедленно, если бы так чертовски не хотел войти в него. Я снова подумал о том, что, может быть, позже поиграю с ним в игры с языком совсем в другом смысле. Все его абсолютно пошлые движения отдаются по неизвестным механизмам прямо в моем члене. Я ощущаю выступившую смазку на головке — более готовым я уже точно не буду. Я собираюсь произнести нужные слова, но он шепчет их за меня. Мне не хватает больше внутреннего резерва неизвестных эмоций, чтобы отрегировать на это. Я развожу его бедра несколько шире, чтобы видеть и направлять себя. Я медлю, потому что не уверен в том, что я вообще знаю об опыте Драко. Сейчас меня раздражает мысль о том, что он спал с кем-то еще.

Времени и сил мне не хватает, чтобы додумать.

Его руки отталкивают мои и плотно обхватывают мой член. Я инстинктивно толкаюсь в его руку, но вместо этого оказываюсь прямо у входа. Он сам направляет меня, а я лишь пытаюсь не причинять боли, я делаю это так медленно, как никогда в жизни. Все внутри меня требует войти единым и резким движением — я всегда делал только так, но он держит меня за плечо, сильно сжимая его.

Я не хочу причинить ему боль.

Я ловлю то мгновение, когда можно двигаться, я не уверен в скорости и глубине, но он подается мне навстречу, и я понимаю, что правил нет. Я готов проявить всю силу, всю скорость, с которой я способен двигаться в нем. От возбуждения я не чувствую ничего, кроме его запаха. Он смотрит на меня, а я смотрю на него в ответ, не в силах прекратить это. Я никогда не смотрел во время этого.

Он сдается первым: приподнимается и запрокидывает голову, подставляя мне шею. Я послушно прикусываю кожу на ней, не думая и не ощущая ничего, кроме потребности снова и снова входить в него. Я вожу руками по его бедрам, по мокрой от пота спине, удерживая себя и его поочередно лишь одной рукой, опершись о кровать. Я слышу слабые отзвуки от него, ту вибрацию, что ловлю губами на горле. Я хочу большего. Я хочу слышать его стон, полноценный, громкий, и мой. Он может считать, что способен прочитать меня, хоть вечность. Это будет ничем по сравнению с умением заставить его кричать. Я задыхаюсь вместе с ним. Я двигаюсь так, как только могу, отодвигая момент оргазма как можно дольше. Я считаю это единственным возможным соревнованием и решаю сжульничать.

Я мягко сжимаю его член возле основания, после чего провожу к головке и накрываю ее большим пальцем. Я синхронизирую движения руки с движениями собственного тела. Правая рука, на которую приходится вес сразу двух человек, отвлекает меня онемением и болью. Я больше не могу держать нас так. Я опускаю его на кровать, накрывая собой, не сомневаясь, что он выдержит мой вес. Я продолжаю яростно вбиваться в него, одновременно поглаживая его член — я не уверен, что чрезмерная стимуляция поможет ему кончить. Я держу себя из последних капель силы воли. Я мечтаю о том, чтобы кончить в него так глубоко, как только смогу. У меня не остается шансов перетерпеть его.

Я снова прижимаюсь губами к его шее. Этого оказывается достаточно, чтобы он выгнулся, прошептав мое имя. Все мышечное напряжение его тела помогает кончить и мне, хотя мне бы уже помогло любое дуновение ветерка. Я слишком мокрый, слишком горячий, слишком грязный после всего этого. Мне не хочется выходить из него, но время кончилось. По всем законам он должен собраться и уйти.

Я скатываюсь с него на постель, лениво произнося Очищающие чары — так себе гигиена, но можно не бежать в ванную прямо сейчас. Я ожидаю, что он встанет, съязвит мне что-нибудь и просто уйдет, но вместо этого он пользуется моим ленивым методом, после чего пробирается ко мне под руку, устраиваясь на моем плече.

— Малфой, — оторопело зову я его, ничего не понимая.

— Черный с сахаром, — бормочет он в ответ, быстро засыпая.