Герои и Злодеи

— Эрик фон Бах.

— Капитан фон Бах, именем Короля, немедленно откройте!

Сначала ничего не происходило, но после раздался скрипучий голос.

— Заходите в порт, ищите причал, медузу вам в глотку. Рому и красоток мне, золотом плачу!

— И так все время, — вздохнул Джон. — Только командует.

Моряки переглянулись, и Прохор скомандовал.

— Ломайте!

Толпа расступилась. Боцман размял руки до хруста в суставах, примерился и врезался со всего маха плечом в дверь, которая с треском слетела с петель. Моряк ввалился внутрь. В нос собравшимся мгновенно ударил тошнотворный запах, от которого особо чувствительного Фрэда тут же вывернуло на сапоги Генералу. Картина, представшая перед глазами любопытствующих, повергла их в шок. В полумраке каюты, разбавленном слабым светом, исходившим из иллюминатора, за своим столом сидело тело капитана фон Баха. Мертвее некуда. Его глаза ввалились, а вздувшаяся плоть, затянутая в мундир, была готова вот-вот взорваться.

— Гром и молния! — закашлялся боцман, поднимаясь на ноги. — Кто же тогда нами командовал, если кэп окочурился?!

— Интересный вопрос! — Прохор задумчиво почесал подбородок, который за время путешествия успел покрыться рыжей щетиной.

Ответ нашелся сам собой. На треуголку, покрывавшую голову покойного, со шкафа спорхнул попугай, заговоривший тем самым хриплым голосом.

— Акулий плавник вам зад, крысы трюмные! Курс зюйд-зюйд-вест, нос по ветру. Карамба!

Наступила гробовая тишина. Боцман смотрел на своих собратьев по несчастью и разводил руками.

— Это что ж такое? Выходит, что две недели мы выполняли команды этого… попугая?! Морского ежа мне в глотку… Если о таком узнают, это ж позору не оберешься! Лучше б я сдох! И смех и грех. Такого со мной еще не происходило. Бред…

— История, — хмыкнул Прохор. — Можно легенды слагать.

— Это точно, — подтвердил Генерал.

Писарь, уже пришедший в себя и закрывший нос рукавом куртки, сказал.

— Найдутся умельцы, сложат. Особенно после того, как я расскажу про это нашим музыкантам в Броумене.

Бесцельное плавание «Валькирии» подошло к концу.

Глава пятая.

Едва корабли вошли в порт, и швартовые закрепили на кнехтах, матросы, одаренные Государем небольшим количеством серебра, разбежались, как тараканы. Временным пристанищем для них стал портовый город Трисполь, что располагался в ста милях от Кромстена и являлся самой крайней точкой Королевства Серединных Земель. Приведя себя в более-менее презентабельный вид, экипаж «Валькирии» совершил набег на ближайшую таверну, опустошил кухню, чему несказанно обрадовался хозяин заведения, и, набив животы, попивал вино и покуривал табак, хлопая по заду портовых девиц. Сам же Правитель государства решил прогуляться по городу и осмотреть его достопримечательности, поскольку никогда здесь не бывал. Трисполь не особо отличался от Кромстена: похожие улочки, как, в прочем, и во всех других городах, такой же влажный, соленый воздух, такие же жители с суровыми лицами. Проходя торговую площадь, окруженную серой стеной трехэтажных домов, Правитель заметил, что посреди нее высится большая статуя, подойдя ближе, он и его свита, состоящая из мастера, писаря и Генерала, смогли рассмотреть монумент: человек в лохмотьях, с развивающимися волосами, разрывает пасть неведомому чудовищу.

— Любезный, — спросил Прохор у спешащего по делам горожанина. — Не подскажешь, кому установлен сей колосс?

— Сразу видно, что не местный, — усмехнулся хмурый толстяк в потрепанном камзоле и шляпе с вороньим пером. — Нашему Государю, в память о его героической схватке с океанским монстром у берегов Кромстена.

— А почему здесь, в Трисполе?

— Что бы все знали, что с нашим Правителем шутки плохи. Пасть порвет и все такое. А теперь извиняй, я спешу, дела, — горожанин приподнял головной убор, блеснув лысиной, и удалился.

Прохор посмотрел на своих спутников, которые продолжали разглядывать скульптурный ансамбль. В сером от туч небе кружили чайки, и их противный крик терзал слух гостей этого края. Мастер поежился, предавшись воспоминаниям.

— Как вспомню, так вздрогну. Брр!

— Да, — шмыгнул носом писарь. — Натерпелся я тогда страха. Вон, аж мурашки побежали и волосы на спине зашевелились. Пойдем отсюда, найдем место повеселее. Я есть хочу. Моряки, поди, уже животы набили, а мы как бездомные. Крошки хлебной во рту с утра не было.

Генерал покачал головой. За свою многолетнюю службу он привык находиться на голодном пайке целыми сутками. Офицер сильно жалел, что Фрэду свезло не попасть в гвардию, иначе из него бы там сделали солдата, достойного своего короля. Но вместо этого имеется нытик, который заботится только о полноте своего желудка. Министр одернул китель цвета морской волны, поправил висящую на боку саблю и пистоль, поправил треуголку и сказал.

— Ваше Величество, Вы хотели побриться, — и ехидно добавил в сторону писаря. — Прием пищи подождет.

— Верно, — подтвердил Прохор, почесывая щеки. — Я уже на ежа похож, причем рыжего. Отвратительно. Идем искать цирюльню.