Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
310 мин, 25 сек 12884
Даниэль налил вина, залпом осушил кружку и задумался, уставившись в потолок. Прохор забил трубку табаком, раскурил и, выпустив клубы сизого дыма, спросил.
— Господин Бальамо, меня терзает один вопрос, как, в прочем, всех собравшихся: в чем ваш секрет?
— Да-да, расскажите, — потребовал Фрэд.
Генерал промолчал, но блеск в его глазах говорил о том, что и он не прочь услышать эту историю. Маг закончил разглядывать книги, последний раз посмотрел на электрическое чудо и сел на стул. Налив себе хмельного, Сандер закинул ноги, обутые в сапоги, на край стола и начал рассказ.
Глава шестая.
Экипаж трясся на ухабах, грозясь вот-вот завалиться на бок. Моросящий дождь доставлял сплошные неудобства, большая часть из которых доставалась вознице, кутающемуся в промокший до нитки зипун и то и дело поправляющему котелок. Накидка от дождя успешно свалилась с его плеч пару верст назад и попала под колеса, а такую мерзость даже в руки брать противно, не то что надевать. Старик бурчал и кашлял, кашлял и бурчал. Сверху на него капало, а снизу в него брызгало и с колес и с копыт гнедой, которая в тайне мечтала, чтобы ее скорей прокрутили на колбасу. Уж лучше быть съеденной, чем так надрываться. Осенняя жижа затягивала коляску чуть не наполовину, стоило коняге застыть хоть на мгновение, и в тот же миг ей доставалось вдоль хребта кнутом. Приходилось громко ржать и вытягивать транспорт из глиняного плена. А, может, кобыла и не думала ни о чем. Леший ее знает…
Но вот пассажир выражал свое недовольство так, словно это он и тянет и правит, хотя даже носа не казал, чтобы помочь. На вид ему было лет около тридцати — тридцати пяти. Мужчина кутался в видавший виды плащ и смотрел в окошко, покашливая в кулаки. По ту сторону экипажа мелькали то поля, то леса, то болота. Он уже сто раз пожалел о том, что покинул отчий дом, и пошел по своему пути, который и привел его в эти дебри.
Отец молодого человека работал продавцом тканей, имел небольшую лавку и получал неплохой доход, откладывая деньгу на образование для своего юного отпрыска, который, откровенно говоря, не испытывал к наукам особого влечения. Поначалу. Он больше любил пробираться в балаганы и смотреть представления фокусников и наслаждался тем, как ловко они доставали из шляп зайцев и распиливали женщин. В мыслях мальчишка уже видел себя великим магом, который пользовался всемирной известностью, хотя еще толком и не знал, насколько этот самый мир велик.
Из школы его выгнали. Однажды он решил повторить фокус, увиденный в шапито, и едва не отправил к праотцам своего соседа по парте. Про то вовремя прознали учителя и остановили представление, которое хотел показать волшебник-самоучка. Юнец украл где-то двуручную пилу и хотел располовинить друга на потеху остальным ученикам. Мгновением позже, и полы каморки в подвале пришлось бы засыпать песком, чтоб избавиться от крови. Но все обошлось. Тогда отец заставил непутевого сына отстоять на горохе целый день и всыпал ему розог по первое число, после чего тот не мог сидеть еще два дня.
Несносного мальчишку отправили на обучение к отшельникам, что обитали в дремучих лесах, подальше от мирских соблазнов. Но и там жизнь Джузеппе не задалась.
Монахи, которых в заморских странах сочли бы за колдунов и сожгли на костре, заставляли нового послушника изучать всякие травы, яды и снадобья. Все ничего, но приготовленные растворы предписывалось изучать на себе, в результате чего много времени несостоявшийся маг проводил в нужнике. Не усваивал его организм настои из поганок, мухоморов и странного вида кореньев. Со временем у Джузеппе начало получаться. За несколько лет он поднаторел в изготовлении отваров, настоев и мазей. Возможно, стал бы великим знатоком в этой области, если бы не один случай, в результате которого пострадал послушник монастыря. Юный, по меркам монахов, ученик решил изобрести эликсир молодости, смешал множество ингредиентов и уговорил одного монаха опробовать его на себе, опять-таки со слов самого Джузеппе, которого выгнали за то, что подопытный отдал богу душу.
— Господин Бальамо, меня терзает один вопрос, как, в прочем, всех собравшихся: в чем ваш секрет?
— Да-да, расскажите, — потребовал Фрэд.
Генерал промолчал, но блеск в его глазах говорил о том, что и он не прочь услышать эту историю. Маг закончил разглядывать книги, последний раз посмотрел на электрическое чудо и сел на стул. Налив себе хмельного, Сандер закинул ноги, обутые в сапоги, на край стола и начал рассказ.
Глава шестая.
Экипаж трясся на ухабах, грозясь вот-вот завалиться на бок. Моросящий дождь доставлял сплошные неудобства, большая часть из которых доставалась вознице, кутающемуся в промокший до нитки зипун и то и дело поправляющему котелок. Накидка от дождя успешно свалилась с его плеч пару верст назад и попала под колеса, а такую мерзость даже в руки брать противно, не то что надевать. Старик бурчал и кашлял, кашлял и бурчал. Сверху на него капало, а снизу в него брызгало и с колес и с копыт гнедой, которая в тайне мечтала, чтобы ее скорей прокрутили на колбасу. Уж лучше быть съеденной, чем так надрываться. Осенняя жижа затягивала коляску чуть не наполовину, стоило коняге застыть хоть на мгновение, и в тот же миг ей доставалось вдоль хребта кнутом. Приходилось громко ржать и вытягивать транспорт из глиняного плена. А, может, кобыла и не думала ни о чем. Леший ее знает…
Но вот пассажир выражал свое недовольство так, словно это он и тянет и правит, хотя даже носа не казал, чтобы помочь. На вид ему было лет около тридцати — тридцати пяти. Мужчина кутался в видавший виды плащ и смотрел в окошко, покашливая в кулаки. По ту сторону экипажа мелькали то поля, то леса, то болота. Он уже сто раз пожалел о том, что покинул отчий дом, и пошел по своему пути, который и привел его в эти дебри.
Отец молодого человека работал продавцом тканей, имел небольшую лавку и получал неплохой доход, откладывая деньгу на образование для своего юного отпрыска, который, откровенно говоря, не испытывал к наукам особого влечения. Поначалу. Он больше любил пробираться в балаганы и смотреть представления фокусников и наслаждался тем, как ловко они доставали из шляп зайцев и распиливали женщин. В мыслях мальчишка уже видел себя великим магом, который пользовался всемирной известностью, хотя еще толком и не знал, насколько этот самый мир велик.
Из школы его выгнали. Однажды он решил повторить фокус, увиденный в шапито, и едва не отправил к праотцам своего соседа по парте. Про то вовремя прознали учителя и остановили представление, которое хотел показать волшебник-самоучка. Юнец украл где-то двуручную пилу и хотел располовинить друга на потеху остальным ученикам. Мгновением позже, и полы каморки в подвале пришлось бы засыпать песком, чтоб избавиться от крови. Но все обошлось. Тогда отец заставил непутевого сына отстоять на горохе целый день и всыпал ему розог по первое число, после чего тот не мог сидеть еще два дня.
Несносного мальчишку отправили на обучение к отшельникам, что обитали в дремучих лесах, подальше от мирских соблазнов. Но и там жизнь Джузеппе не задалась.
Монахи, которых в заморских странах сочли бы за колдунов и сожгли на костре, заставляли нового послушника изучать всякие травы, яды и снадобья. Все ничего, но приготовленные растворы предписывалось изучать на себе, в результате чего много времени несостоявшийся маг проводил в нужнике. Не усваивал его организм настои из поганок, мухоморов и странного вида кореньев. Со временем у Джузеппе начало получаться. За несколько лет он поднаторел в изготовлении отваров, настоев и мазей. Возможно, стал бы великим знатоком в этой области, если бы не один случай, в результате которого пострадал послушник монастыря. Юный, по меркам монахов, ученик решил изобрести эликсир молодости, смешал множество ингредиентов и уговорил одного монаха опробовать его на себе, опять-таки со слов самого Джузеппе, которого выгнали за то, что подопытный отдал богу душу.
Страница 38 из 87
