Герои и Злодеи

— Точно блаженный, — и снова обратился к рыжеволосому нарушителю. — Не могу такого знать. Вы, уважаемый, или предъявляйте именную грамоту, дающее вам право на проход в город, либо проходите мимо.

— Да как вы смеете?! — возмутился Прохор, сжимая кулаки. — Всех посажу на гауптвахту!

Но после того как Жан Арман положил ладонь на рукоять своей сабли, висевшей на боку, выставил перед собой ладони и отступил.

— Без глупостей, я ухожу!

«Ничего не понимаю. Это шутка такая? Наверняка проделки Изольды. Ох уж мне эти ее игры»….

Почесывая затылок, Прохор побрел вдоль городской стены, то и дело поглядывая в сторону ворот, откуда за ним искоса продолжали наблюдать гвардейцы.

Солнце карабкалось на вершину небосвода. В пригороде, что раскинулся перед Броуменом, запели петухи. На тракт выходили первые жители, спешившие в город, чтобы открыть лавку или занять место на рыночной площади. Наглым образом изгнанный Король заметил, что каждый из них на входе предъявлял какую-то бумагу. Плюнув под ноги, он побрел дальше. Давно, будучи еще сорванцом, рыжий проказник обнаружил тайный ход под стеной. Пролезть там мог только один человек, да и то не очень крупный, поэтому Прохор надеялся, что не застрянет. Заделывать лаз смысла не имелось, армия через него не пройдет, да и не знает про дырку никто, а кто знал — не помнит уже.

Странным показался и тот факт, что прохожие, что попадались на встречу, не здоровались с ним, как раньше. Словно не замечали. Ладно стража, их можно подговорить, но не жителей же. Это ж надо всех собрать, объявить и сделать это так, чтобы он сам не узнал. А как? Указ на собор может отдать только Правитель или наместник, а Прохор этого не делал. Голова отказывалась соображать. Первоочередной задачей стало попадание на ту сторону, а там видно будет, что к чему. Ох, и не поздоровится кому-то!

Искать заветный лаз пришлось очень долго. Еще бы, сколько лет-то прошло, да и все пространство между дорогой и стеной заросло чертополохом. Тут год потребуется, если не больше, чтобы все вырубить. Прохор дождался, пока закончат ездить телеги, запряженные умирающими кобылами, иссякнет поток жителей пригорода, и тракт опустеет. Затем еще немного времени пришлось выжидать, чтобы лучник отошел от бойницы, и только после этого рыжеволосый шпион нырнул в густой репейник, где провел еще больше часа, продираясь через лопухи и стебли, толщиной с руку. Большой тесак сейчас очень пригодился бы. Несколько раз незадачливого искателя тайного хода пугали бродячие коты, что сваливались ему на спину и удирали с оглушающими воплями, один раз он чудом избежал укуса гадюки, что притаилась под корягой, но, в конце концов, нашел искомое.

Маленькая дыра в каменной кладке напрочь заросла паутиной, в центре которой шевелил своими волосатыми лапами паук-крестоносец. На помощь пришли сухой лист репея и огниво. Пламя мгновенно сожрало тонкие нити, уничтожив опасное насекомое, и освободило проход. Прохор опустился на колени и стал протискиваться в лаз. Прошло слишком много времени, и когда-то маленький мальчик стал больше, и вполне естественно, что путь, который раньше преодолевался на десять-пятнадцать счетов, сейчас занял почти целый час. На локтях и коленках протерлись дыры. Пару раз Прохор думал, что застрял окончательно, даже прощался с жизнью, но с новой силой принимался протискиваться через тайный ход. Еще ноздри раздирала невыносимая вонь.

Путешествие по узкому тоннелю закончилось совсем неожиданно, точнее его закончили. Руки лежащего на животе бедолаги уперлись во что-то жесткое и шершавое.

— А вот это уже плохо, — шмыгнул носом Прохор. — Какая свинья замуровала дыру?! Назад я точно не вылезу. Вот тебе и День рождения… Конечно! — осенило балагура. — Ну, Изольда, если это твои шуточки, я тебе такой подарок устрою! Вот только выберусь отсюда.

Он с досады саданул кулаком по кладке, которая неожиданно хрюкнула и отошла в сторону, открыв искомый выход из каменной ловушки.

«Что здесь было раньше? Вроде бы яблоневый сад. Тогда откуда такой запах?».

Прохор кое-как выбрался из лаза, встал и осмотрелся. Вот те раз! Никаким садом тут и не пахло. Вокруг него в вонючей жиже валялись десятки огромных свиней, окруженных сотней маленьких поросят. Хорошо, хоть так. А ведь тут могла оказаться выгребная яма или того хуже — нужник.

Сквозь плохо подогнанные доски свинарника пробивался солнечный свет взошедшего солнца, в лучах которого витала пыль.

— Дамы, прошу прощения, — Прохор отряхнулся и стал перепрыгивать через туши, поднимая брызги грязи. Добравшись до двери, он прильнул к горбылю и принялся оценивать обстановку снаружи.

Свинарник выходил прямиком на улицу, по которой туда-сюда сновали люди. Напротив тянулись ряды каменных домов. Из труб на крышах валил дым, и нос Прохора уловил аромат сдобы. В животе у него тут же заурчало. Еще бы! С ночи крошки во рту не было, потом трудный путь через мрачную утробу городской стены. И тут Прохор поймал себя на мысли, что почему-то ведет себя как нашкодивший бутуз или шпион какой.