Осень. Обычная хмурая осень. Мокрый асфальт с грязными вкраплениями листьев. Намокшее тяжелое небо. Мелкие капельки, усеивающие улицу. Мертвые черные ветки, разрезающие небо на ломаные куски. Блестящие машины, пытающиеся рассеять миллиарды капелек противотуманными фарами.
Добавить в моё избранное
12 мин, 29 сек 2681
Юля ненавидела дождь. Юля ненавидела осень. Она ненавидела эти улицы. Эти листья. Эти машины. И весь этот проклятый город. Она прожила здесь всю жизнь, и как ей казалось, все время она ненавидела. Каждый день она шла домой с работы, возвращаясь, в пустую квартиру и проклинала все на свете.
Она была молода, ей не было и тридцати, но случилось так, что она осталась одна. Родители ушли слишком рано, а тот с кем она хотела бы жить, так и не появился. Конечно, кандидатов было более чем достаточно, но выбрать, она так и не смогла. Безусловно, рано или поздно он найдет ее, или, на худой конец, она выберет из тех кто останется, но сейчас рядом с ней не было никого. Последний год она каждый день приходила в тихую и пустую квартиру. Летом было ничего, летом как-то легче. А с каждым днем осени на нее наступало давящее угнетающее чувство. Ей начинало казаться, что она ужасно старая и никому никогда не будет нужна. Это чувство разрасталось в ней и, заполняя ее всю, изливалось наружу. Много осенних вечеров она проплакала. Иногда закутавшись в одеяло с головой, иногда смотря очередную мелодраму по телевизору, а иногда, реже всего, над любимой книгой о прекрасной стране Средиземье. Как ей хотелось порой попасть туда! Глупо конечно, это всего лишь детская сказка, она и сама это прекрасно понимала, но все равно уносилась туда каждый вечер. Подальше от этих грязных, пьяных мокрых улиц. Это скрашивало ей вечера, и помогало удерживаться «на плаву».
Сейчас, когда она шла по улице, ее уже начинало захватывать это проклятое давящее чувство.
«Наверное, во всем виноват этот мелкий противный дождик, — подумала Юля.»
— Приду домой, тут же позвоню Лидке, пусть придет. Все не так плохо будет. А может, и ночевать ее оставлю«.»
Лидка была ее соседкой. Довольно глупая девка из глубинки, которая на все вопросы в этом мире имела свою твердую точку зрения, и никакими клещами ее с этой точки было не стащить. Очень часто их встречи заканчивались ссорами, но никакой другой альтернативы у Юли не было. Лидка была лучше пустой квартиры, в которой из каждого темного угла выбирается страх и начинает заполнять тело через зрачки.
Пройдя через черный переулок и миновав грязную арку, она вошла в свой блестящий от дождя дворик. Дома окружали двор со всех сторон, а посредине была детская площадка. Во дворе было тихо. Юля шла к своему подъезду.
Неожиданно взгляд ее упал на окно соседнего дома. Обычное окно с красными занавесками. Внутри горел желтый свет.
Она остановилась. Ей почему-то стало очень тоскливо. Странное чувство теплоты нахлынуло на нее, чужой теплоты — не ее. Она ясно представила семью, которая там живет. Два человека: муж и жена, лет по тридцать-тридцать пять. Живущие жизнью спокойной и доброй. Строящие долголетние планы: купить «Жигуленок» построить дачку под Москвой, съездить за границу. И мальчик, маленький мальчик лет семи очень любящий нарушать спокойные планы своих родителей. Юля ясно представила, как сейчас они собрались все вместе и ужинают. Они сидят за столом с желтой скатертью и едят, что-нибудь теплое и домашнее, например селедку с картошкой. И разговаривают. Разговаривают о прошедшем дне, о планах на будущее, вообще о жизни.
До нее донесся запах жареной картошки. Юлю снова переполнила горечь и, перелившись через край, скатилась по щекам. Она резко развернулась и пошла к дому.
Дорогу она видела плохо, упрямая вода заполняла и заполняла глаза. Она смахивала их рукой, растирала по лицу, но они все равно проступали опять. В конце, концов, Юля перестала обращать на них внимание.
Она уже почти добралась до своего подъезда как из соседних кустов, послышался шорох, а потом вышел человек. Юля в нерешительности остановилась, слезы сразу высохли на ее глазах. Человек почти бесшумно вышел из кустов и встал метрах в двух от нее. Она не могла ни убежать, ни закричать, ни даже толком разглядеть этого человека. На нее нашло, какое-то оцепенение. Взгляд ее был прикован к его глазам, и только к ним. Темно-зеленые, но в то же время такие яркие и сочные, словно нарисованные. Они притягивали к себе, от них веяло какой-то добротой.
— Здравствуйте, Юлия, — сказал человек. На последнем слове Юля вздрогнула и оторвалась наконец-то от его глаз.
— Здравствуйте, — выдавила она из себя.
Теперь она могла разглядеть его, что и делала с нескрываемым интересом. Как ни странно, но страха не было, он ушел из нее, всосался в темно-зеленые глаза. Юля увидела, что молодой человек довольно красив: у него было худое слегка вытянутое к низу лицо, светлые вьющиеся волосы, выглядывающие из-под зеленого капюшона. Сам он был довольно высок и строен, на плечи был, накинут плащ-накидка зеленого цвета. Эта деталь казалось немного странной, поскольку подобных плащей Юля не видела уже давно.
У нее сразу промелькнула мысль, от которой она сначала вздрогнула, а затем рассмеялась: «Эльф, типичный эльф из Средиземья».
Она была молода, ей не было и тридцати, но случилось так, что она осталась одна. Родители ушли слишком рано, а тот с кем она хотела бы жить, так и не появился. Конечно, кандидатов было более чем достаточно, но выбрать, она так и не смогла. Безусловно, рано или поздно он найдет ее, или, на худой конец, она выберет из тех кто останется, но сейчас рядом с ней не было никого. Последний год она каждый день приходила в тихую и пустую квартиру. Летом было ничего, летом как-то легче. А с каждым днем осени на нее наступало давящее угнетающее чувство. Ей начинало казаться, что она ужасно старая и никому никогда не будет нужна. Это чувство разрасталось в ней и, заполняя ее всю, изливалось наружу. Много осенних вечеров она проплакала. Иногда закутавшись в одеяло с головой, иногда смотря очередную мелодраму по телевизору, а иногда, реже всего, над любимой книгой о прекрасной стране Средиземье. Как ей хотелось порой попасть туда! Глупо конечно, это всего лишь детская сказка, она и сама это прекрасно понимала, но все равно уносилась туда каждый вечер. Подальше от этих грязных, пьяных мокрых улиц. Это скрашивало ей вечера, и помогало удерживаться «на плаву».
Сейчас, когда она шла по улице, ее уже начинало захватывать это проклятое давящее чувство.
«Наверное, во всем виноват этот мелкий противный дождик, — подумала Юля.»
— Приду домой, тут же позвоню Лидке, пусть придет. Все не так плохо будет. А может, и ночевать ее оставлю«.»
Лидка была ее соседкой. Довольно глупая девка из глубинки, которая на все вопросы в этом мире имела свою твердую точку зрения, и никакими клещами ее с этой точки было не стащить. Очень часто их встречи заканчивались ссорами, но никакой другой альтернативы у Юли не было. Лидка была лучше пустой квартиры, в которой из каждого темного угла выбирается страх и начинает заполнять тело через зрачки.
Пройдя через черный переулок и миновав грязную арку, она вошла в свой блестящий от дождя дворик. Дома окружали двор со всех сторон, а посредине была детская площадка. Во дворе было тихо. Юля шла к своему подъезду.
Неожиданно взгляд ее упал на окно соседнего дома. Обычное окно с красными занавесками. Внутри горел желтый свет.
Она остановилась. Ей почему-то стало очень тоскливо. Странное чувство теплоты нахлынуло на нее, чужой теплоты — не ее. Она ясно представила семью, которая там живет. Два человека: муж и жена, лет по тридцать-тридцать пять. Живущие жизнью спокойной и доброй. Строящие долголетние планы: купить «Жигуленок» построить дачку под Москвой, съездить за границу. И мальчик, маленький мальчик лет семи очень любящий нарушать спокойные планы своих родителей. Юля ясно представила, как сейчас они собрались все вместе и ужинают. Они сидят за столом с желтой скатертью и едят, что-нибудь теплое и домашнее, например селедку с картошкой. И разговаривают. Разговаривают о прошедшем дне, о планах на будущее, вообще о жизни.
До нее донесся запах жареной картошки. Юлю снова переполнила горечь и, перелившись через край, скатилась по щекам. Она резко развернулась и пошла к дому.
Дорогу она видела плохо, упрямая вода заполняла и заполняла глаза. Она смахивала их рукой, растирала по лицу, но они все равно проступали опять. В конце, концов, Юля перестала обращать на них внимание.
Она уже почти добралась до своего подъезда как из соседних кустов, послышался шорох, а потом вышел человек. Юля в нерешительности остановилась, слезы сразу высохли на ее глазах. Человек почти бесшумно вышел из кустов и встал метрах в двух от нее. Она не могла ни убежать, ни закричать, ни даже толком разглядеть этого человека. На нее нашло, какое-то оцепенение. Взгляд ее был прикован к его глазам, и только к ним. Темно-зеленые, но в то же время такие яркие и сочные, словно нарисованные. Они притягивали к себе, от них веяло какой-то добротой.
— Здравствуйте, Юлия, — сказал человек. На последнем слове Юля вздрогнула и оторвалась наконец-то от его глаз.
— Здравствуйте, — выдавила она из себя.
Теперь она могла разглядеть его, что и делала с нескрываемым интересом. Как ни странно, но страха не было, он ушел из нее, всосался в темно-зеленые глаза. Юля увидела, что молодой человек довольно красив: у него было худое слегка вытянутое к низу лицо, светлые вьющиеся волосы, выглядывающие из-под зеленого капюшона. Сам он был довольно высок и строен, на плечи был, накинут плащ-накидка зеленого цвета. Эта деталь казалось немного странной, поскольку подобных плащей Юля не видела уже давно.
У нее сразу промелькнула мысль, от которой она сначала вздрогнула, а затем рассмеялась: «Эльф, типичный эльф из Средиземья».
Страница 1 из 4
