«Что такое поэт? Несчастный человек с устами, созданными таким особенным образом, что крики и стоны, прорываясь через них, звучат для других как прекрасная музыка». Кьеркегор…
129 мин, 7 сек 3028
Любопытствующий на мгновение обернулся, потом пожал плечами и ответил с улыбкой:
— Приятно, когда тебя так высоко ценят. Нет, боюсь, что ты слегка завышаешь масштаб моей личности.
— Конечно, ты не признаешься. Будешь называть меня параноиком и поднимать на смех. Но я все о тебе знаю.
Любопытствующий, с трудом подавляя смех, незлобиво ответил:
— Ладно, могу и Дьяволом побыть немного — для разнообразия. Хорошо, предположим, что я Дьявол. Что ты хочешь от меня услышать?
— Правда ли, что мой дневник — это моя песня?
— Да.
— И ты будешь неотступно следовать за мной, пока я его не окончил?
— Конечно же! И как ты сразу не понял, что я — это твое проклятие!
— Но если я не кончу его? Просто оборву на середине, без всяких громких фраз и красивостей?
— Когда-нибудь ты начнешь писать снова. А если не начнешь, твою песню допоют за тебя твои дети.
— А если у меня не будет детей?
— Что-нибудь придумаем. Видимо, придется тебя искусственно выводить. Не люблю я клонирование с реконструкцией — морока сплошная. Но не бойся, я и с этим справлюсь.
Наступило молчание, прерываемое только звуками гребков. Река тянулась вперед и вперед, черная медленная вода, почти неподвижная. По берегам деревья перегибались в воду, отчетливый запах гнилой древесины висел в сыром воздухе.
Путешествие заканчивалось. Пора и мне оборвать свои записи, мой терпеливый читатель. Как я и обещал, не будет тебе под конец ни громких фраз, ни выспренних описаний, ни тем более стихов. Ты жалкая игрушка богов, ты ничего не сможешь изменить в мире, и Дьявол ждет за твоим плечом, когда ты оступишься. Забавно, но почему-то это делает тебя сильнее. Так что греби против течения, и пусть они сами дописывают свою кровавую песню.
— Приятно, когда тебя так высоко ценят. Нет, боюсь, что ты слегка завышаешь масштаб моей личности.
— Конечно, ты не признаешься. Будешь называть меня параноиком и поднимать на смех. Но я все о тебе знаю.
Любопытствующий, с трудом подавляя смех, незлобиво ответил:
— Ладно, могу и Дьяволом побыть немного — для разнообразия. Хорошо, предположим, что я Дьявол. Что ты хочешь от меня услышать?
— Правда ли, что мой дневник — это моя песня?
— Да.
— И ты будешь неотступно следовать за мной, пока я его не окончил?
— Конечно же! И как ты сразу не понял, что я — это твое проклятие!
— Но если я не кончу его? Просто оборву на середине, без всяких громких фраз и красивостей?
— Когда-нибудь ты начнешь писать снова. А если не начнешь, твою песню допоют за тебя твои дети.
— А если у меня не будет детей?
— Что-нибудь придумаем. Видимо, придется тебя искусственно выводить. Не люблю я клонирование с реконструкцией — морока сплошная. Но не бойся, я и с этим справлюсь.
Наступило молчание, прерываемое только звуками гребков. Река тянулась вперед и вперед, черная медленная вода, почти неподвижная. По берегам деревья перегибались в воду, отчетливый запах гнилой древесины висел в сыром воздухе.
Путешествие заканчивалось. Пора и мне оборвать свои записи, мой терпеливый читатель. Как я и обещал, не будет тебе под конец ни громких фраз, ни выспренних описаний, ни тем более стихов. Ты жалкая игрушка богов, ты ничего не сможешь изменить в мире, и Дьявол ждет за твоим плечом, когда ты оступишься. Забавно, но почему-то это делает тебя сильнее. Так что греби против течения, и пусть они сами дописывают свою кровавую песню.
Страница 37 из 37
