Фандом: Dragon Age. Каллен болезненно переживает необходимость помогать Инквизитору-магу, трагедия в Башне не выходит из головы. Адаар поддевает его при каждом удобном случае, но постепенно ситуация выходит из-под её контроля.
25 мин, 11 сек 14792
В детстве он любил шахматы, они играли с Мией, и Каллен часто проигрывал, но не отступал и однажды сумел обыграть ее. Так он шел по жизни: учился на ошибках прошлого, лечил раны, двигался дальше. Так вышло с Адаар. Совсем недавно она собиралась выставить его на смех, а теперь боится шелохнуться, потому что…
Каллен делает шаг назад, разглядывая узор. Кожа Адаар начинает набухать под надрезами, и шахматная доска выступает ровными квадратами.
Он подбирает с пола обрывки рубашки и вкладывает их в руку Адаар, а потом говорит, чтобы она уходила. Перед тем, как начать спуск, она оборачивается к нему и тихо благодарит, так и не посмотрев в глаза.
Адамант. Каллен понимает, что Адаар пропадала и раньше. Когда третий ворон Лелианы пытается убедить его, что все будет хорошо, Каллен начинает подозревать, что Левая Рука Джустинии обо всем догадалась. Он отправляет воронов прочь и говорит, что следующий бесполезный гонец получит от него по лицу за лицемерие, которому не место на войне.
Адаар не спешит возвращаться, и пока ее нет, Каллен представляет себе, каково это — очутиться в мире Тени, где она ходит теперь в компании горстки глупцов. Именно сегодня, когда они почти смогли добраться до источника заразы, Адаар не взяла в свой отряд других магов. Как будто чувствовал. Или шрамы на спине не зажили до конца? Он читал, что кунари быстро оправляются от ран, тем более от таких смешных. Он убеждает себя, что их странный вечер не мог стать причиной такого решения. Варик Тетрас, Кассандра и Серый Страж — вот кто пошел за ней. Какой толк от них в Тени?
Каллен вспоминает свое единственное путешествие в мир, похожий на Тень. Много лет назад, в темноте, среди отвратительного запаха, он увидел, что реальность может быть простым сном. Годы ушли на то, чтобы поверить, что постель, на которой он просыпается, в которую ложится вечерами, — настоящая. Демоны умеют играть на человеческих слабостях, и там, куда ушла Адаар — их мир.
Когда не остается надежды, Каллен начинает сожалеть. Он должен был остаться возле Адаар до конца и пойти в Тень вместе с ней. Если демоны захватят ее тело, надежда Инквизиции пойдет прахом. Потом, поморщившись, он признается себе, что надежда Инквизиции — последнее, что волнует его сейчас. Главное заключается в том, что когда демоны захватят Адаар, ему придется убить ее, и странная игра, которую они едва начали, закончится. В ней не будет победителя, а это его не устраивает. Она должна выбраться оттуда, чтобы он смог победить.
И она выбирается.
Четвертый вечер похож на бесконечно долгий разговор. Адаар не замолкает, глядя Каллену под ноги. Она рассказывает, как оказалась среди васготов, как попала в последний отряд и очутилась возле Анклава. Каллен чувствует себя исповедником и теперь ему как никогда сильно хочется признаться ей в ответ, что он не имеет права отпускать грехи. Такие как он не должны этого делать. Он — не тот, за кого она принимает его. Но Каллен молчит, а история Адаар подходит к моменту, когда они впервые встретились.
Она говорит, что сильнее Кун ее страшило только одно — храмовники. Существа, способные почувствовать ее дар и обратить его против нее самой. В детстве она слушала истории о них. О таких, как Каллен. В этих историях храмовники забирали малышей магов и бросали их в печь. Она говорит, что ей ясно теперь, что это были простые сказки, чтобы она была осторожна, но их не выкинуть из головы. Позже, повзрослев, она увидела саирабазов Кун и даже они не произвели на нее такого впечатления. Когда она увидела Каллена, она подумала, что за ней явилась смерть.
Каллен молчит, позволяя Адаар выговорится. Он знает, что такое смотреть в глаза смерти. Он помнит Башню и демона, который подкрался к нему в темноте. Пока хватало сил удерживать щит, он сопротивлялся, но потом на секунду ослабил внимание. На одну лишь секунду, а после все было неважно. Каллен смотрит на стоящую перед ним Адаар и пытается представить себе ее рассказ как можно точнее. Каждую минуту, с самого рождения, она делала то, что он вспоминает о Башне. Каждый миг. Ей стоило закрыть глаза всего на секунду, и демоны могли поглотить ее тело. Сколько раз она закрывала глаза? Сколько раз позволяла себе больше, чем хотела? Сколько еще невысказанных воспоминаний внутри нее?
Адаар говорит, что ей очень жаль, что она тратит его время, когда им нужно позаботиться о раненых. Она говорит, что ей очень жаль Чемпиона Киркволла, ведь они с Калленом хорошо знали друг друга. Чемпион пожертвовал собой ради них, и хотя это было его решение, у нее был выбор. Она могла согласиться с жертвой Серого Стража — ведь им не привыкать, они уже покойники. И она не знает, почему она выбрала Чемпиона, так что ей очень жаль. Она начинает плакать.
Каллен делает шаг назад, разглядывая узор. Кожа Адаар начинает набухать под надрезами, и шахматная доска выступает ровными квадратами.
Он подбирает с пола обрывки рубашки и вкладывает их в руку Адаар, а потом говорит, чтобы она уходила. Перед тем, как начать спуск, она оборачивается к нему и тихо благодарит, так и не посмотрев в глаза.
Адамант. Каллен понимает, что Адаар пропадала и раньше. Когда третий ворон Лелианы пытается убедить его, что все будет хорошо, Каллен начинает подозревать, что Левая Рука Джустинии обо всем догадалась. Он отправляет воронов прочь и говорит, что следующий бесполезный гонец получит от него по лицу за лицемерие, которому не место на войне.
Адаар не спешит возвращаться, и пока ее нет, Каллен представляет себе, каково это — очутиться в мире Тени, где она ходит теперь в компании горстки глупцов. Именно сегодня, когда они почти смогли добраться до источника заразы, Адаар не взяла в свой отряд других магов. Как будто чувствовал. Или шрамы на спине не зажили до конца? Он читал, что кунари быстро оправляются от ран, тем более от таких смешных. Он убеждает себя, что их странный вечер не мог стать причиной такого решения. Варик Тетрас, Кассандра и Серый Страж — вот кто пошел за ней. Какой толк от них в Тени?
Каллен вспоминает свое единственное путешествие в мир, похожий на Тень. Много лет назад, в темноте, среди отвратительного запаха, он увидел, что реальность может быть простым сном. Годы ушли на то, чтобы поверить, что постель, на которой он просыпается, в которую ложится вечерами, — настоящая. Демоны умеют играть на человеческих слабостях, и там, куда ушла Адаар — их мир.
Когда не остается надежды, Каллен начинает сожалеть. Он должен был остаться возле Адаар до конца и пойти в Тень вместе с ней. Если демоны захватят ее тело, надежда Инквизиции пойдет прахом. Потом, поморщившись, он признается себе, что надежда Инквизиции — последнее, что волнует его сейчас. Главное заключается в том, что когда демоны захватят Адаар, ему придется убить ее, и странная игра, которую они едва начали, закончится. В ней не будет победителя, а это его не устраивает. Она должна выбраться оттуда, чтобы он смог победить.
И она выбирается.
Четвертый вечер похож на бесконечно долгий разговор. Адаар не замолкает, глядя Каллену под ноги. Она рассказывает, как оказалась среди васготов, как попала в последний отряд и очутилась возле Анклава. Каллен чувствует себя исповедником и теперь ему как никогда сильно хочется признаться ей в ответ, что он не имеет права отпускать грехи. Такие как он не должны этого делать. Он — не тот, за кого она принимает его. Но Каллен молчит, а история Адаар подходит к моменту, когда они впервые встретились.
Она говорит, что сильнее Кун ее страшило только одно — храмовники. Существа, способные почувствовать ее дар и обратить его против нее самой. В детстве она слушала истории о них. О таких, как Каллен. В этих историях храмовники забирали малышей магов и бросали их в печь. Она говорит, что ей ясно теперь, что это были простые сказки, чтобы она была осторожна, но их не выкинуть из головы. Позже, повзрослев, она увидела саирабазов Кун и даже они не произвели на нее такого впечатления. Когда она увидела Каллена, она подумала, что за ней явилась смерть.
Каллен молчит, позволяя Адаар выговорится. Он знает, что такое смотреть в глаза смерти. Он помнит Башню и демона, который подкрался к нему в темноте. Пока хватало сил удерживать щит, он сопротивлялся, но потом на секунду ослабил внимание. На одну лишь секунду, а после все было неважно. Каллен смотрит на стоящую перед ним Адаар и пытается представить себе ее рассказ как можно точнее. Каждую минуту, с самого рождения, она делала то, что он вспоминает о Башне. Каждый миг. Ей стоило закрыть глаза всего на секунду, и демоны могли поглотить ее тело. Сколько раз она закрывала глаза? Сколько раз позволяла себе больше, чем хотела? Сколько еще невысказанных воспоминаний внутри нее?
Адаар говорит, что ей очень жаль, что она тратит его время, когда им нужно позаботиться о раненых. Она говорит, что ей очень жаль Чемпиона Киркволла, ведь они с Калленом хорошо знали друг друга. Чемпион пожертвовал собой ради них, и хотя это было его решение, у нее был выбор. Она могла согласиться с жертвой Серого Стража — ведь им не привыкать, они уже покойники. И она не знает, почему она выбрала Чемпиона, так что ей очень жаль. Она начинает плакать.
Страница 6 из 7
