Фандом: Гарри Поттер. Некоторые маги и ведьмы в большой тайне хранили знания ещё об одной способности зеркала ЕИНАЛЕЖ…
141 мин, 52 сек 7917
— Я хочу с тобой поговорить, — неожиданно заступивший ей дорогу Люпин испугал Северину и она выронила корзинку, основательно наполненную пирожками.
«Чувствую себя Красной Шапочкой», — усмехнулась она, обратив внимание, что снова сравнила себя с героиней сказки, и успокоив пытающееся выпрыгнуть из груди сердце, глянула на гриффиндорца, кинувшегося собирать рассыпавшиеся припасы.
Даже этот поступок не отличал его, по мнению Рины, от волка из магловской сказки, услышанной ею в детстве от Тобиаса, ведь тот волк был галантен, тогда как этот, стоит признать, не очень смахивал на обходительного кавалера.
Явно стесняясь, Люпин протянул ей корзинку и, опустив глаза долу, произнёс:
— Как всегда, беспокоишься о брате и его дружках?
— Тебе что за дело? — аккуратно поставив корзинку на пол, огрызнулась Рина, убедившись, что, несмотря на явную стеснительность, оборотень не собирается уступать ей дорогу.
— Они не стоят твоей заботы, — произнёс Люпин, нервно теребя в руках волшебную палочку.
— Позволь мне самой решать, кто достоин моей заботы, а кто нет, — Рина, разозлившись на лезущего не в своё дело Ремуса, на мгновение не сдержала эмоции. — Не суй свой нос куда не просят!
— Северина, послушай! — оборотень посмотрел на неё взглядом, в котором, к её удивлению, проглядывала нежность.
«Неужели он влюбился в меня? — Северина постаралась снова поймать его взгляд, но тот отвёл глаза. — Нет, ерунда… хотя это может объяснять такое пристальное внимание»…
Наконец, снова столкнувшись взглядами с Люпином, Рина поняла, что ошиблась — в его глазах не было нежности, только решительность, странно сочетавшаяся с внешним смущением.
— Я не давала права называть меня по имени, Люпин, — резко ответила она, дерзко посмотрев на оборотня.
— Они не те, кем кажутся, — тихо, но быстро заговорил тот, словно спеша выложить Рине всё, что думает. — Они занимаются тёмными искусствами, и твой брат один из них. Придёт день, когда ты горько пожалеешь, что имела с ними дело и беспокоилась за них. Они потащат тебя за собой, Снейп, и ты разочаруешься в них.
— Тебе ли говорить о том, кто кем кажется, Люпин, — разозлившись на гриффиндорца, ударила по больному Рина. — Ты ведь тёмная тварь и не тебе говорить мне о разочаровании. Что будет с тобой после школы, что ты будешь делать, когда твои друзья окунутся с головой во взрослую жизнь и забудут о тебе?
— Они не такие! — воскликнул оборотень, загоняя поглубже собственные сомнения.
— Ты так хорошо знаешь собственных друзей, но отказываешь мне в этом же?!
— Твои друзья всё равно встанут на сторону Тьмы, в отличии от моих друзей, которые будут сражаться на стороне Света! — Ремус, обычно спокойный, сейчас еле сдерживал ярость, поднимающуюся из глубины его души.
«Она не может говорить так о моих друзьях! Я знаю их лучше, они преданные и очень весёлые, они поддерживают меня!»
— Свет?! Люди, которые веселятся, отправляя других в лазарет? Которые норовят скормить противника тёмной твари, потому что это весело?! А весело ли им — жертве и палачу?! Я не желаю быть со светом, который унижает только потому, что человек ему не нравится, и он считает достойным для унижения поводом сам факт его существования! — проорала Северина ему в лицо, будто прочитав его мысли. — Смотри, Люпин, как бы они и тебя не посчитали недостойным света, к которому ты призываешь меня, забыв о том, что кроме света и тьмы существуют ещё и сумерки, нейтральные и спокойные, те, что больше по нраву мне и моей семье.
— Твой брат… — возразил Люпин, сжимая кулаки и сдерживая желание то ли разорвать, то ли обнять девушку, стоящую напротив, такую гневную и в то же время беззащитную.
Не сдержавшись, оборотень шагнул к ней, и тут же услышал холодное:
— Отойди от неё…
Сказано это было тихо, но Люпин понял, что тот, кто это произнёс, пойдёт на убийство, если Ремус сделает хоть шаг вперёд. Ещё не видя лица волшебника, он уже определил его по запаху, и удивился, что не почуял того раньше.
Понимая, что объявившийся защитник слизеринки без колебаний воспользуется волшебной палочкой, Ремус аккуратно отступил, не желая вступать в конфронтацию, при этом не переставая смотреть на Рину, которая сейчас была похожа на одну из Эриний — с белым лицом и растрёпанными чёрными волосами, которые будто жили своей жизнью, вырвавшись на свободу из мягкого пучка, который так любил разглядывать на уроках Люпин, мечтая до него дотронуться.
— Я не сделал ничего плохого, Мальсибер, — спокойно проговорил оборотень, примиряюще показывая, что в руках у него уже нет палочки.
Из тёмной ниши появился настороженный слизеринец с палочкой наготове и глядя на Люпина злым взглядом, подтянул к себе чарами корзинку с пирожками, сиротливо стоящую на каменном полу.
— Я так и знал, что тебе нельзя доверять снабжение провиантом, — Рейнард улыбнулся мисс Снейп и уже серьёзно продолжил: — Ты как, Северина, с тобой всё хорошо?
«Чувствую себя Красной Шапочкой», — усмехнулась она, обратив внимание, что снова сравнила себя с героиней сказки, и успокоив пытающееся выпрыгнуть из груди сердце, глянула на гриффиндорца, кинувшегося собирать рассыпавшиеся припасы.
Даже этот поступок не отличал его, по мнению Рины, от волка из магловской сказки, услышанной ею в детстве от Тобиаса, ведь тот волк был галантен, тогда как этот, стоит признать, не очень смахивал на обходительного кавалера.
Явно стесняясь, Люпин протянул ей корзинку и, опустив глаза долу, произнёс:
— Как всегда, беспокоишься о брате и его дружках?
— Тебе что за дело? — аккуратно поставив корзинку на пол, огрызнулась Рина, убедившись, что, несмотря на явную стеснительность, оборотень не собирается уступать ей дорогу.
— Они не стоят твоей заботы, — произнёс Люпин, нервно теребя в руках волшебную палочку.
— Позволь мне самой решать, кто достоин моей заботы, а кто нет, — Рина, разозлившись на лезущего не в своё дело Ремуса, на мгновение не сдержала эмоции. — Не суй свой нос куда не просят!
— Северина, послушай! — оборотень посмотрел на неё взглядом, в котором, к её удивлению, проглядывала нежность.
«Неужели он влюбился в меня? — Северина постаралась снова поймать его взгляд, но тот отвёл глаза. — Нет, ерунда… хотя это может объяснять такое пристальное внимание»…
Наконец, снова столкнувшись взглядами с Люпином, Рина поняла, что ошиблась — в его глазах не было нежности, только решительность, странно сочетавшаяся с внешним смущением.
— Я не давала права называть меня по имени, Люпин, — резко ответила она, дерзко посмотрев на оборотня.
— Они не те, кем кажутся, — тихо, но быстро заговорил тот, словно спеша выложить Рине всё, что думает. — Они занимаются тёмными искусствами, и твой брат один из них. Придёт день, когда ты горько пожалеешь, что имела с ними дело и беспокоилась за них. Они потащат тебя за собой, Снейп, и ты разочаруешься в них.
— Тебе ли говорить о том, кто кем кажется, Люпин, — разозлившись на гриффиндорца, ударила по больному Рина. — Ты ведь тёмная тварь и не тебе говорить мне о разочаровании. Что будет с тобой после школы, что ты будешь делать, когда твои друзья окунутся с головой во взрослую жизнь и забудут о тебе?
— Они не такие! — воскликнул оборотень, загоняя поглубже собственные сомнения.
— Ты так хорошо знаешь собственных друзей, но отказываешь мне в этом же?!
— Твои друзья всё равно встанут на сторону Тьмы, в отличии от моих друзей, которые будут сражаться на стороне Света! — Ремус, обычно спокойный, сейчас еле сдерживал ярость, поднимающуюся из глубины его души.
«Она не может говорить так о моих друзьях! Я знаю их лучше, они преданные и очень весёлые, они поддерживают меня!»
— Свет?! Люди, которые веселятся, отправляя других в лазарет? Которые норовят скормить противника тёмной твари, потому что это весело?! А весело ли им — жертве и палачу?! Я не желаю быть со светом, который унижает только потому, что человек ему не нравится, и он считает достойным для унижения поводом сам факт его существования! — проорала Северина ему в лицо, будто прочитав его мысли. — Смотри, Люпин, как бы они и тебя не посчитали недостойным света, к которому ты призываешь меня, забыв о том, что кроме света и тьмы существуют ещё и сумерки, нейтральные и спокойные, те, что больше по нраву мне и моей семье.
— Твой брат… — возразил Люпин, сжимая кулаки и сдерживая желание то ли разорвать, то ли обнять девушку, стоящую напротив, такую гневную и в то же время беззащитную.
Не сдержавшись, оборотень шагнул к ней, и тут же услышал холодное:
— Отойди от неё…
Сказано это было тихо, но Люпин понял, что тот, кто это произнёс, пойдёт на убийство, если Ремус сделает хоть шаг вперёд. Ещё не видя лица волшебника, он уже определил его по запаху, и удивился, что не почуял того раньше.
Понимая, что объявившийся защитник слизеринки без колебаний воспользуется волшебной палочкой, Ремус аккуратно отступил, не желая вступать в конфронтацию, при этом не переставая смотреть на Рину, которая сейчас была похожа на одну из Эриний — с белым лицом и растрёпанными чёрными волосами, которые будто жили своей жизнью, вырвавшись на свободу из мягкого пучка, который так любил разглядывать на уроках Люпин, мечтая до него дотронуться.
— Я не сделал ничего плохого, Мальсибер, — спокойно проговорил оборотень, примиряюще показывая, что в руках у него уже нет палочки.
Из тёмной ниши появился настороженный слизеринец с палочкой наготове и глядя на Люпина злым взглядом, подтянул к себе чарами корзинку с пирожками, сиротливо стоящую на каменном полу.
— Я так и знал, что тебе нельзя доверять снабжение провиантом, — Рейнард улыбнулся мисс Снейп и уже серьёзно продолжил: — Ты как, Северина, с тобой всё хорошо?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 35 из 39
