Николай Васильевич Гоголь — один из самых великих классиков русской литературы. Его биография окутана тайнами и загадками…
10 мин, 12 сек 9115
Во-первых, общеизвестен тот факт, что мать Николая Васильевича была не совсем душевно здорова. Глубокая религиозность словно отрывала её от реального мира, Мария Ивановна страдала от частых перемен настроения, истово верила в вещие сны, которые, по её признанию, снились ей постоянно, впадала в состояние глубокой задумчивости, длящейся иногда по несколько часов. Она обладала чрезвычайно впечатлительной натурой. Вполне возможно, вместе с религиозностью Гоголь в детстве получил и какую-то долю материнского мистицизма. Николай Васильевич привык с юных лет доверять матери, во всем полагаться на её мнение. Тем более Мария Ивановна была едва ли не единственным источником пополнения знаний писателя фольклорных сюжетов и малоросских традиций.
Во-вторых, после возвращения из-за границы последние несколько лет Гоголь болел. Причём чувствовал себя настолько плохо, что просил мать в письме заказать молебен о своем выздоровлении. В 1845 году в письме к Н. М. Языкову Гоголь писал: «Здоровье моё стало плоховато… Нервическое тревожное беспокойство и разные признаки совершенного расклеения во всем теле пугают меня самого». Также следует отметить и возросшее в последнее время огромное влияние на писателя его духовника о. Матфея (Константиновского), который считал недуг Гоголя болезнью более духовного происхождения, чем физического. В связи с этим он требовал от Николая Васильевича неукоснительного и строгого соблюдения религиозных действий (молитвы, пост) для телесного и духовного очищения. Литературное творчество, как считал неистовый духовник, тоже относилось к числу неправедных занятий, как и плоды его. В связи с этим о. Матфей настоятельно рекомендовал Гоголю расстаться на время с писательской деятельностью, дабы не усугублять и без того ухудшающееся с каждым днём состояние Николая Васильевича. Мы не можем сейчас сказать, насколько роль духовника в судьбе гения литературной мысли оказалась фатальной. Возможно, действительно обеспокоенный душевным нездоровьем Гоголя в большей степени, чем болезнью тела, о. Матвей посчитал, что мозг писателя находится в крайнем напряжении, а внутренние ресурсы истощены. Нужна была передышка… На что Николай Васильевич отреагировал по-своему, впрочем, как и всегда…
Также стоит упомянуть и тот факт, что в январе 1852 года умерла жена друга Гоголя Е. Хомякова, которую лечили популярной в то время каломелью (ртутносодержащее вещество, в малых количествах употребляемое от расстройства пищеварительной системы). Смерть эта произвела на Николая Васильевича неизгладимое впечатление. Екатерина Михайловна была одной из единственных женщин, кому доверял Гоголь безоговорочно! На панихиде (опять-таки по легенде) писатель услышал таинственный шёпот, который звал его по имени, неясно откуда исходивший. Николай Васильевич пришёл в совершеннейший ужас и, вернувшись домой, впал в лихорадочное состояние, из которого уже не выходил почти последующие четыре недели… Смерть Хомяковой, разговоры о каломели, которой Гоголя тогда тоже лечили, панихида, таинственный шёпот, собственное ещё более пошатнувшееся состояние, душевные и телесные муки — всё это привело к трагедии, случившейся спустя две недели.
В ночь с 11 на 12 февраля 1852 года Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ». Причём о том, что он сжигает его во второй раз, не всем известно. Первый раз он сжёг черновики поэмы в 1845 году, за семь лет до этого. Существует легенда, что второй том «Мёртвых душ» был кем-то сохранён, но не напечатан. Возможно, его слугой Семёном, который был рядом с Гоголем на протяжении последних лет жизни и относился к нему с необычайной преданностью и любовью. В таком случае возникает вопрос, куда же делась рукопись? Черновой вариант нескольких первых глав второго тома был найден спустя два месяца после смерти Гоголя. И опять вопрос. Если Гоголь хотел полностью уничтожить своё творение, то почему оставил черновики, дающие представление о дальнейшей судьбе Чичикова? Эти вопросы спровоцировали рождение ещё одной удивительной версии о том, что никакого второго тома и не было! Что жег в ту ночь писатель что-то другое, перепутав с рукописью «Мёртвых душ». А сама поэма была только начата незадолго до его душевного кризиса. Но фактов, подтверждающих это предположение, не существует. Только вопрос, почему же сохранились страницы черновика второго тома, остаётся, да, пожалуй, и останется без ответа…
Во-вторых, после возвращения из-за границы последние несколько лет Гоголь болел. Причём чувствовал себя настолько плохо, что просил мать в письме заказать молебен о своем выздоровлении. В 1845 году в письме к Н. М. Языкову Гоголь писал: «Здоровье моё стало плоховато… Нервическое тревожное беспокойство и разные признаки совершенного расклеения во всем теле пугают меня самого». Также следует отметить и возросшее в последнее время огромное влияние на писателя его духовника о. Матфея (Константиновского), который считал недуг Гоголя болезнью более духовного происхождения, чем физического. В связи с этим он требовал от Николая Васильевича неукоснительного и строгого соблюдения религиозных действий (молитвы, пост) для телесного и духовного очищения. Литературное творчество, как считал неистовый духовник, тоже относилось к числу неправедных занятий, как и плоды его. В связи с этим о. Матфей настоятельно рекомендовал Гоголю расстаться на время с писательской деятельностью, дабы не усугублять и без того ухудшающееся с каждым днём состояние Николая Васильевича. Мы не можем сейчас сказать, насколько роль духовника в судьбе гения литературной мысли оказалась фатальной. Возможно, действительно обеспокоенный душевным нездоровьем Гоголя в большей степени, чем болезнью тела, о. Матвей посчитал, что мозг писателя находится в крайнем напряжении, а внутренние ресурсы истощены. Нужна была передышка… На что Николай Васильевич отреагировал по-своему, впрочем, как и всегда…
Также стоит упомянуть и тот факт, что в январе 1852 года умерла жена друга Гоголя Е. Хомякова, которую лечили популярной в то время каломелью (ртутносодержащее вещество, в малых количествах употребляемое от расстройства пищеварительной системы). Смерть эта произвела на Николая Васильевича неизгладимое впечатление. Екатерина Михайловна была одной из единственных женщин, кому доверял Гоголь безоговорочно! На панихиде (опять-таки по легенде) писатель услышал таинственный шёпот, который звал его по имени, неясно откуда исходивший. Николай Васильевич пришёл в совершеннейший ужас и, вернувшись домой, впал в лихорадочное состояние, из которого уже не выходил почти последующие четыре недели… Смерть Хомяковой, разговоры о каломели, которой Гоголя тогда тоже лечили, панихида, таинственный шёпот, собственное ещё более пошатнувшееся состояние, душевные и телесные муки — всё это привело к трагедии, случившейся спустя две недели.
В ночь с 11 на 12 февраля 1852 года Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ». Причём о том, что он сжигает его во второй раз, не всем известно. Первый раз он сжёг черновики поэмы в 1845 году, за семь лет до этого. Существует легенда, что второй том «Мёртвых душ» был кем-то сохранён, но не напечатан. Возможно, его слугой Семёном, который был рядом с Гоголем на протяжении последних лет жизни и относился к нему с необычайной преданностью и любовью. В таком случае возникает вопрос, куда же делась рукопись? Черновой вариант нескольких первых глав второго тома был найден спустя два месяца после смерти Гоголя. И опять вопрос. Если Гоголь хотел полностью уничтожить своё творение, то почему оставил черновики, дающие представление о дальнейшей судьбе Чичикова? Эти вопросы спровоцировали рождение ещё одной удивительной версии о том, что никакого второго тома и не было! Что жег в ту ночь писатель что-то другое, перепутав с рукописью «Мёртвых душ». А сама поэма была только начата незадолго до его душевного кризиса. Но фактов, подтверждающих это предположение, не существует. Только вопрос, почему же сохранились страницы черновика второго тома, остаётся, да, пожалуй, и останется без ответа…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
