Гражданин города Роттердама Ганс Пфаль решил покинуть свой славный город. Оставив жене все деньги и обязательства перед кредиторами, он осуществил свое намерение и покинул не только город, но и Землю. Через пять лет на Землю был послан житель Луны с письмом от Пфааля. К сожалению, в письме он описал лишь свое путешествие, а за бесценные для науки подробности о Луне потребовал вознаграждения и прощения. Что же решат роттердамские ученые?
31 мин, 32 сек 13097
<strong>5-го апреля.</strong> — С величайшим удовольствием смотрел я на восход солнца на моем горизонте, тогда как вся земля была еще во мраке. Постепенно осветилась и земля подо мною, и я увидел явственно полосу полярных льдов. Странно, что она казалась темнее, нежели отблески остального океана. Я, видимо, приближался к этой полосе. Сверх того, на востоке и на западе видна была мне какая-то земля; но этот вид был довольно неопределен. Впрочем, температура была довольно тепла. Особенного ничего не случилось. Я рано улегся спать.
<strong>6-го апреля.</strong> — С изумлением рассматривал я полосу вечных льдов, далеко-простирающуюся к северу. Я, очевидно, приближался к северному полюсу. К вечеру горизонт моего зрения вдруг удивительно расширился, вероятно, по причине формы земного шара, составляющего сжатый сфероид, и потому, что я находился над этою сжатостью у северного полюса. К вечеру лег я спать, но, признаюсь, боялся пролететь через полюсь, не рассмотрев этой любопытной страны.
<strong>7-го апреля.</strong> — Рано встал я и с восторгом, при первом взгляде, увидел себя над северным полюсом. К сожалению, я был на такой высоте, что трудно было рассмотреть подробности. Рассчитывая с той минуты, как ртуть барометра упала в чашку и до четырех часов утра 7 числа апреля, я, по самым умеренным счислениям, находился на высоте 7254 миль от уровня моря, а в самом деле я был гораздо выше. Я теперь видел бо?льшую половину земного полушария. Она представлялась мне в виде географической карты, опоясанной экватором, составлявшим теперь горизонт моего зрения, а потому северный полюс, прямо подо мною находящийся, и не мог быть сверху хорошо рассмотрен. Вся эта страна представляла сплошную льдину, которая, однако ж, к самому полюсу понижалась и у самого полюса оканчивалась кругообразным углублением, которого диаметр, видимый с моего шара, составлял угол в 65 секунд. Это углубление представляло на этом пространстве темное пятно, отличающееся от яркого света прочей полосы. В самый полдень круговидное пятно это казалось менее, а в семь часов вечера я потерял его совсем из вида, потому что шар мой, пройдя чрез западную оконечность льдов, взял направление к экватору.
<strong>8-го апреля.</strong> — Я заметил видимое уменьшение в диаметре земли. Цвет и вид этой планеты совершенно изменился. Вся видимая поверхность ее была желто-палевая, кроме некоторых частей, которые блистали чрезвычайным светом. Часто вид этот был затемняем облаками в низших слоях атмосферы, сквозь которые только изредка была видна поверхность земли. Это неудобство становилось уж два дни час от часу ощутительнее. Я мог, однако, посредством телескопа убедиться, что шар мой летит теперь над большими озерами Америки, и что я быстро подвигаюсь к тропикам. Это меня очень обрадовало.
Признаюсь, что, при начале воздушного путешествия, я опустил из виду одно весьма важное обстоятельство, и если б аэростат мой продолжал подниматься все к северу, я бы никогда не попал на луну; я забыл, что лунная орбита наклонена к эклиптике только на 5° 8' 48«. Уж на третий день путешествия своего вспомнил я о своей грубой ошибке. Мне бы непременно надобно было отправиться с такой точки земного шара, которая лежит на площади лунного эллипсиса. Но, во-первых, мне не пришло в голову это обстоятельство, а во-вторых, мне нельзя было выбирать точки отправления. Теперь же направление, принятое аэростатом, было самое выгодное.»
<strong>9-го апреля.</strong> — Диаметр земли еще более уменьшился. Поверхность планеты приняла более желтый свет. Шар мой продолжал свое направление к югу. В девять часов вечера видел я, что нахожусь над Мехиканским Заливом.
<strong>10-го апреля.</strong> Я внезапно был пробужден около пяти часов утра сильным треском, которого не мог объяснить. Этот треск продолжался очень недолго, и вокруг меня ничего не было, что б могло объяснить мне причину его. Я, разумеется, очень испугался; бросился смотреть, не разорвался ли шар? Все было в прежнем порядке и спокойствии вокруг меня. Во весь день придумывал я причины треска, но все было бесполезно; с некоторым страхом лег я опять.
<strong>11-го апреля.</strong> — Диаметр земли чрезвычайно уменьшился, и я в первый раз заметил, что, напротив того, лунный значительно увеличился. Тогда полнолуние было близко, и вид луны был великолепен. Наружный воздух, верно, сделался еще реже, потому что работа сгущения его аппаратом сделалась труднее и продолжительнее.
<strong>12-го апреля.</strong> — Аэростат мой принял новое направление, которое я, впрочем, предвидел. Достигнув до 20° южной широты, он вдруг под острым углом повернул к востоку, держась все почти в плане лунного эллипсиса. От этой перемены направления, шар получил на несколько часов качательное движение, не переставая, однако ж, подниматься кверху.
<strong>6-го апреля.</strong> — С изумлением рассматривал я полосу вечных льдов, далеко-простирающуюся к северу. Я, очевидно, приближался к северному полюсу. К вечеру горизонт моего зрения вдруг удивительно расширился, вероятно, по причине формы земного шара, составляющего сжатый сфероид, и потому, что я находился над этою сжатостью у северного полюса. К вечеру лег я спать, но, признаюсь, боялся пролететь через полюсь, не рассмотрев этой любопытной страны.
<strong>7-го апреля.</strong> — Рано встал я и с восторгом, при первом взгляде, увидел себя над северным полюсом. К сожалению, я был на такой высоте, что трудно было рассмотреть подробности. Рассчитывая с той минуты, как ртуть барометра упала в чашку и до четырех часов утра 7 числа апреля, я, по самым умеренным счислениям, находился на высоте 7254 миль от уровня моря, а в самом деле я был гораздо выше. Я теперь видел бо?льшую половину земного полушария. Она представлялась мне в виде географической карты, опоясанной экватором, составлявшим теперь горизонт моего зрения, а потому северный полюс, прямо подо мною находящийся, и не мог быть сверху хорошо рассмотрен. Вся эта страна представляла сплошную льдину, которая, однако ж, к самому полюсу понижалась и у самого полюса оканчивалась кругообразным углублением, которого диаметр, видимый с моего шара, составлял угол в 65 секунд. Это углубление представляло на этом пространстве темное пятно, отличающееся от яркого света прочей полосы. В самый полдень круговидное пятно это казалось менее, а в семь часов вечера я потерял его совсем из вида, потому что шар мой, пройдя чрез западную оконечность льдов, взял направление к экватору.
<strong>8-го апреля.</strong> — Я заметил видимое уменьшение в диаметре земли. Цвет и вид этой планеты совершенно изменился. Вся видимая поверхность ее была желто-палевая, кроме некоторых частей, которые блистали чрезвычайным светом. Часто вид этот был затемняем облаками в низших слоях атмосферы, сквозь которые только изредка была видна поверхность земли. Это неудобство становилось уж два дни час от часу ощутительнее. Я мог, однако, посредством телескопа убедиться, что шар мой летит теперь над большими озерами Америки, и что я быстро подвигаюсь к тропикам. Это меня очень обрадовало.
Признаюсь, что, при начале воздушного путешествия, я опустил из виду одно весьма важное обстоятельство, и если б аэростат мой продолжал подниматься все к северу, я бы никогда не попал на луну; я забыл, что лунная орбита наклонена к эклиптике только на 5° 8' 48«. Уж на третий день путешествия своего вспомнил я о своей грубой ошибке. Мне бы непременно надобно было отправиться с такой точки земного шара, которая лежит на площади лунного эллипсиса. Но, во-первых, мне не пришло в голову это обстоятельство, а во-вторых, мне нельзя было выбирать точки отправления. Теперь же направление, принятое аэростатом, было самое выгодное.»
<strong>9-го апреля.</strong> — Диаметр земли еще более уменьшился. Поверхность планеты приняла более желтый свет. Шар мой продолжал свое направление к югу. В девять часов вечера видел я, что нахожусь над Мехиканским Заливом.
<strong>10-го апреля.</strong> Я внезапно был пробужден около пяти часов утра сильным треском, которого не мог объяснить. Этот треск продолжался очень недолго, и вокруг меня ничего не было, что б могло объяснить мне причину его. Я, разумеется, очень испугался; бросился смотреть, не разорвался ли шар? Все было в прежнем порядке и спокойствии вокруг меня. Во весь день придумывал я причины треска, но все было бесполезно; с некоторым страхом лег я опять.
<strong>11-го апреля.</strong> — Диаметр земли чрезвычайно уменьшился, и я в первый раз заметил, что, напротив того, лунный значительно увеличился. Тогда полнолуние было близко, и вид луны был великолепен. Наружный воздух, верно, сделался еще реже, потому что работа сгущения его аппаратом сделалась труднее и продолжительнее.
<strong>12-го апреля.</strong> — Аэростат мой принял новое направление, которое я, впрочем, предвидел. Достигнув до 20° южной широты, он вдруг под острым углом повернул к востоку, держась все почти в плане лунного эллипсиса. От этой перемены направления, шар получил на несколько часов качательное движение, не переставая, однако ж, подниматься кверху.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 9
