Гражданин города Роттердама Ганс Пфаль решил покинуть свой славный город. Оставив жене все деньги и обязательства перед кредиторами, он осуществил свое намерение и покинул не только город, но и Землю. Через пять лет на Землю был послан житель Луны с письмом от Пфааля. К сожалению, в письме он описал лишь свое путешествие, а за бесценные для науки подробности о Луне потребовал вознаграждения и прощения. Что же решат роттердамские ученые?
31 мин, 32 сек 13032
<strong>13-го апреля.</strong> — Я опять был испуган точно таким же треском, какой слышал 10-го числа. Опять думал я долго и не мог догадаться.
Диаметр земли становился все меньше и меньше, так что, относительно к аэростату, составлял угол не более 25°.
Луну я не могу теперь видеть, потому что она в самом зените надо мною. Аэростат мой держится все в том же плане, тихо подвигаясь к востоку.
<strong>14-го апреля.</strong> — Быстрое уменьшение видимого диаметра земли. Я уверен, по моим исчислениям, что шар мой поднимается вверх, направляясь к перигелию, то есть, что он летит прямо на встречу к точке лунной орбиты, ближайшей к земле. Сама луна по-прежнему скрыта от меня вертикальным положением.
Сгущение воздуха посредством аппарата требует все такого же труда.
<strong>15-го апреля.</strong> — На поверхности земли, трудно уж отличить окраины материков и морей.
Около полудня услышал я в третий раз страшный треск, который на этот раз был сильнее прежнего. Лодка моя сильно зашаталась. С ужасом увидел я в окно, что с быстротою молнии и с громовым треском летит мимо меня огромная воспламененная масса. Тут только понял я, что это — то самое явление, которое мы на земле называем воздушными камнями, болидами, аэролитами, о происхождении которых догадываемся, что они составляют целую мировую полосу астероид, которые беспрестанно совращаются с своих орбит и падают на нашу землю то в виде падающих звезд, то огненных шаров, то воздушных камней. Вот ужасная встреча для воздухоплавателя, которую ничем нельзя отвратить!
<strong>16-го апреля.</strong> — Несмотря на объем аэростата, мешающего мне видеть луну в вертикальном ее положении, я заметил, однако, что диск ее виден даже в боковые окна, следственно, видимый диаметр ее чрезвычайно увеличился: значит, я уж приближался к цели моего опасного путешествия.
Работа сгущения воздуха сделалась нестерпимою. Я почти совсем не сплю. Я утомился и ослабел. Едва ли я долго перенесу эти страдания.
Сегодня ночью (я не знаю можно ли назвать ночью коротенький промежуток времени, в который солнце скрывается за небольшим диаметром земли), опять пролетел мимо меня воздушный камень. Ужасная мысль! Если подобный метеор попадет в мой аэростат!…
<strong>17-го апреля.</strong> — Нынешнее утро было замечательною эпохою в моем путешествии. Еще 13-го числа видел я землю под углом 25°; 14-го числа угол этот еще более уменьшился, а 16-го, вчера составил уж не более 7° 15'. Как же выразить мое изумление и мой страх, когда, проснувшись поутру и по обычаю взглянув в нижнее окно, увидел я под собою огромный шар в 39°, занимавший то самое место, где вчера была земля. Я совсем растерялся; идеи мои смешались; волосы встали дыбом от ужаса. Значит, подумал я, аэростат мой лопнул, и я в короткий промежуток моего сна полетел опять вниз на землю, к которой теперь был уж так близок, что казалось через десять минут ударюсь об нее и разобьюсь вдребезги. Это была моя первая мысль.
Через минуту, однако ж, я опомнился. Не было никакой физической возможности так быстро возвратиться к земле, даже со скоростью пушечного ядра… Я стал рассуждать, всматриваться, схватил телескоп и обратил его на видимый подо мною диск.
Это была не земля! Поверхность этого диска не представляла ничего похожего на землю. Осмотрев весь горизонт вокруг себя, увидел я из-за аэростата своего землю; а то, что было подо мною и к чему я теперь быстро подвигался — была луна.
Да! это была луна во всем своем великолепии!
Во время сна шар мой перевернулся от притягательной силы луны. Это было очень естественно и неминуемо; я это даже предвидел, но никак не мог расчесть, на какой именно точке случится этот переворот. Как мне теперь жаль было, что я проспал эту важную минуту! хотя и очевидно, что переворот должен был произойти медленно, без потрясения, так что, может быть, если б я и не спал, то не заметил его.
С каким восторгом стал я теперь рассматривать луну! Она лежала передо мною как географическая карта. Хотя мне еще и далеко было до нее, но все очерки неровностей на ее поверхности были весьма явственно видимы. Совершенное отсутствие морей, озер, рек и вообще всякой воды поразило меня более всего, и, однако ж, я видел обширные долины, по-видимому, намывных пород, а еще более видны были на всем пространстве полушария огромные цепи гор. Многие из них вулканического свойства и извергали огонь. Но вообще все горы казались скорее произведенными искусством, нежели природою. Самые высокие не превосходили 3? миль.
<strong>18 Апреля.</strong> Видимый диаметр луны так быстро увеличивается, что я ощутил сильный страх. Несмотря на общепринятое мнение, что луна совершенно лишена атмосферы, я твердо уверен, что эта атмосфера существует, хотя в разреженном виде, и потому я безопасно могу спуститься на поверхность нашего спутника.
Диаметр земли становился все меньше и меньше, так что, относительно к аэростату, составлял угол не более 25°.
Луну я не могу теперь видеть, потому что она в самом зените надо мною. Аэростат мой держится все в том же плане, тихо подвигаясь к востоку.
<strong>14-го апреля.</strong> — Быстрое уменьшение видимого диаметра земли. Я уверен, по моим исчислениям, что шар мой поднимается вверх, направляясь к перигелию, то есть, что он летит прямо на встречу к точке лунной орбиты, ближайшей к земле. Сама луна по-прежнему скрыта от меня вертикальным положением.
Сгущение воздуха посредством аппарата требует все такого же труда.
<strong>15-го апреля.</strong> — На поверхности земли, трудно уж отличить окраины материков и морей.
Около полудня услышал я в третий раз страшный треск, который на этот раз был сильнее прежнего. Лодка моя сильно зашаталась. С ужасом увидел я в окно, что с быстротою молнии и с громовым треском летит мимо меня огромная воспламененная масса. Тут только понял я, что это — то самое явление, которое мы на земле называем воздушными камнями, болидами, аэролитами, о происхождении которых догадываемся, что они составляют целую мировую полосу астероид, которые беспрестанно совращаются с своих орбит и падают на нашу землю то в виде падающих звезд, то огненных шаров, то воздушных камней. Вот ужасная встреча для воздухоплавателя, которую ничем нельзя отвратить!
<strong>16-го апреля.</strong> — Несмотря на объем аэростата, мешающего мне видеть луну в вертикальном ее положении, я заметил, однако, что диск ее виден даже в боковые окна, следственно, видимый диаметр ее чрезвычайно увеличился: значит, я уж приближался к цели моего опасного путешествия.
Работа сгущения воздуха сделалась нестерпимою. Я почти совсем не сплю. Я утомился и ослабел. Едва ли я долго перенесу эти страдания.
Сегодня ночью (я не знаю можно ли назвать ночью коротенький промежуток времени, в который солнце скрывается за небольшим диаметром земли), опять пролетел мимо меня воздушный камень. Ужасная мысль! Если подобный метеор попадет в мой аэростат!…
<strong>17-го апреля.</strong> — Нынешнее утро было замечательною эпохою в моем путешествии. Еще 13-го числа видел я землю под углом 25°; 14-го числа угол этот еще более уменьшился, а 16-го, вчера составил уж не более 7° 15'. Как же выразить мое изумление и мой страх, когда, проснувшись поутру и по обычаю взглянув в нижнее окно, увидел я под собою огромный шар в 39°, занимавший то самое место, где вчера была земля. Я совсем растерялся; идеи мои смешались; волосы встали дыбом от ужаса. Значит, подумал я, аэростат мой лопнул, и я в короткий промежуток моего сна полетел опять вниз на землю, к которой теперь был уж так близок, что казалось через десять минут ударюсь об нее и разобьюсь вдребезги. Это была моя первая мысль.
Через минуту, однако ж, я опомнился. Не было никакой физической возможности так быстро возвратиться к земле, даже со скоростью пушечного ядра… Я стал рассуждать, всматриваться, схватил телескоп и обратил его на видимый подо мною диск.
Это была не земля! Поверхность этого диска не представляла ничего похожего на землю. Осмотрев весь горизонт вокруг себя, увидел я из-за аэростата своего землю; а то, что было подо мною и к чему я теперь быстро подвигался — была луна.
Да! это была луна во всем своем великолепии!
Во время сна шар мой перевернулся от притягательной силы луны. Это было очень естественно и неминуемо; я это даже предвидел, но никак не мог расчесть, на какой именно точке случится этот переворот. Как мне теперь жаль было, что я проспал эту важную минуту! хотя и очевидно, что переворот должен был произойти медленно, без потрясения, так что, может быть, если б я и не спал, то не заметил его.
С каким восторгом стал я теперь рассматривать луну! Она лежала передо мною как географическая карта. Хотя мне еще и далеко было до нее, но все очерки неровностей на ее поверхности были весьма явственно видимы. Совершенное отсутствие морей, озер, рек и вообще всякой воды поразило меня более всего, и, однако ж, я видел обширные долины, по-видимому, намывных пород, а еще более видны были на всем пространстве полушария огромные цепи гор. Многие из них вулканического свойства и извергали огонь. Но вообще все горы казались скорее произведенными искусством, нежели природою. Самые высокие не превосходили 3? миль.
<strong>18 Апреля.</strong> Видимый диаметр луны так быстро увеличивается, что я ощутил сильный страх. Несмотря на общепринятое мнение, что луна совершенно лишена атмосферы, я твердо уверен, что эта атмосфера существует, хотя в разреженном виде, и потому я безопасно могу спуститься на поверхность нашего спутника.
Страница 8 из 9
