Голод

Она прошла в холл, буквально вися на руке Тома. В уме он перебирал различные виды пищевого отравления. Для ботулизма это слишком внезапно. Они не заказывали грибов, значит ими отравиться она не могла. Вероятно, старая знакомая — сальмонелла, а может, просто переедание. Ей надо полежать в тепле, и в три секунды она будет на ногах.

— Гонсало, — сказал Херб по местному телефону, — иди присмотри за дверью. Я поеду наверх с врачами.

Они тихо ехали в лифте, слышалось только дыхание Сары.

— Том, сейчас начнется снова! — голос ее дрожал.

Они проезжали девятнадцатый этаж.

— Еще секунду, золотце…

Херб выглядел несчастным — опять убирать лифт. Но до этого не дошло, она смогла добраться до прихожей. Том наполовину сердился на нее, наполовину жалел. Ей не следовало есть как бегемот, в конце концов. Она от этого пострадала, и он страдал вместе с ней.

— Пошли, малышка, — сказал Том — Пора в кровать. — В ответ он услышал только стон.

Сара совершенно без сил упала на кровать; Том поставил рядом с ней на пол ведро и снабдил строгими инструкциями по его использованию. Затем без лишних слов он убрал прихожую, не испытывая при этом никакой брезгливости. Херб исчез, пока он укладывал ее в постель. Винить его было не в чем.

Вернувшись, он с изумлением увидел, что Сара сидит на кровати.

— Мне лучше, — заявила она, сверкнув глазами — словно бросая ему вызов, если он будет противоречить.

В это мгновение зазвенел дверной звонок.

— Черт побери, им никак не оставить тебя в покое. Кто это? — Снова Херб. Вам пакет, доктор.

Том открыл дверь.

— Посыльный принес это, когда Гонсало заменял меня, доктор Хейвер. — Это была небольшая коробочка, обернутая красивой синей бумагой и обвязанная ленточкой. Она была адресована Саре. Пожав плечами, Том понес ее в спальню.

— Кто мог послать мне подарок? — Открой, может быть, внутри есть карточка.

Она встряхнула коробку и прислушалась.

— Боишься бомбы, дорогая?

С легкой улыбкой на лице она разорвала обертку. Сразу же комната наполнилась сильным запахом духов. Там было шесть кусков желто-зеленого мыла.

— Господи помилуй, выброси это, — и чем скорее, тем лучше!

— Это прислала Мириам.

— Тебе не кажется, что запах у него… какой-то чрезмерный.

— Брось, дорогой, запах восхитительный! — Она поднесла кусок мыла к носу и втянула воздух. — Чудесно. Я говорила ей, как оно мне понравилось, когда была у нее. Она просто проявляет внимание.

— Ладно, хватит об этом. Только, Бога ради, заверни его во что-нибудь. Мне надо к нему привыкнуть. — Затем его вдруг осенило. — Бог ты мой, я же знаю, что это за мыло! — Он схватил кусок. Да, именно так, на нем было напечатано: «Бремер и Кросс, торговый дом» Том расхохотался, бросив мыло на кровать.

— Ну и какого черта ты смеешься? Это мыло специально для нее делают.

— О, да! Несомненно! Ты знаешь, что это такое? Мыло гробовщиков. Его используют, чтобы обмывать трупы. Вот откуда я помню этот чертов запах и почему меня от него начинает тошнить. Им мыли бабушку Хейвер, когда я был маленький. Чтобы не воняло в гостиной.

Прикоснувшись к куску мыла, Сара отдернула руку. Том приблизился к ней.

— Ее мыслительные процессы отличаются от наших.

— Но она говорила…

— Кто знает, что она говорила? Ты не можешь утверждать, что понимаешь ее. Может, это какая-то шутка.

После длительного молчания Сара согласилась, что, вероятно, так оно и есть. Она не стала возражать, когда Том выбросил мыло. Тошнота вроде бы прошла, да и лихорадить Сару перестало, так что они не стали выяснять причины ее недомогания.

— Тебе, вероятно, даже не нужно менять электролит, — прокомментировал Том, — или что там у тебя внутри.

— Отлично. Тем более я даже пить не хочу.

— Подожди, скоро захочешь. О, смотри-ка, — он просматривал телепрограмму, — на тринадцатом в девять «Великие представления» Сейчас ровно девять.

Когда они смотрели телевизор, Том заметил, что Сара потирает правую руку.

— С тобой все в порядке? — Да…

— Может быть, ты растянула мышцу на улице.

— Она болит у меня весь день. — Сара включила лампу у кровати. — Том, посмотри! — На предплечье у нее была крошечная красная точка.

— Ты сдавала кровь? — Когда я могла ее сдавать? Может быть, меня кто-то укусил. Могу поспорить, что именно из-за этого я и приболела.

Том внимательно осмотрел ранку. Синяк вдоль вены, краснота самой ранки — все говорило о том, что Саре сделали переливание крови.

— Паук меня, что ли, укусил! — в сердцах сказала она.

Том подметил раздражение в ее голосе. Она была испугана. Он коснулся ее плеча.

— Если так, то беспокоиться не о чем. Укус незначительный.

— Да. Незначительный…

— Именно так, дорогая. Нет ни сужения зрачков, ни судорог. В случае серьезного укуса паука все эти симптомы обычно налицо.

Она вздохнула.

— Это отвратительно, но я снова невообразимо голодна.