Голоса

И тут меня осенило. Кукла. Тот неприметный кусок тряпок, который я притащила из сгоревшего дома. Кажется это она все творила. Но она осталась там, дома. А дома есть бабушка. Моя любимая бабушка, которая одевает меня потеплее и вкусно печет пирожки. Она в опасности и ее нужно спасти, вытащить из дома. Но как, если я не могла и шевельнуть пальцем?

Вдруг снова шум в моей голове. Голос, мой друг, который мне всегда хоть чем-то помогал. Он опять шептал: «Она ее убьет… Ты должна ее спасти… Время на исходе… Они ждут свои силы… Берегись, девочка…» Я понимала, что он говорит о моей бабушке и кукле. Но как убедить маму, чтобы она забрала бабушку?

Тут вошла медсестра. Она подошла к моей кровати с уколом в руках. «Это тебя успокоит», — ласково проговорила женщина. Она вколола мне какую-то желтоватую жидкость и через минуту я вырубилась…

Бабушка сидела дома и пила успокоительное. Она очень боялась за свою внучку. Она была единственной внучкой, хоть ее мать и не была единственным ребенком. Был еще старший сын, но он пропал без вести, когда ему было всего 21. Его так и не нашли. Женщина после пропажи просуществовала в депрессивном состоянии пять лет. А потом друзья и родные познакомили с другим человеком. Она начала жить заново и родила очаровательную девочку, которая затем родила ей не менее очаровательную внученьку.

Бабушка берегла и лелеяла малышку как могла. А сейчас она в непонятном анабиозе… Из глаз, вокруг которых собралась сеть морщинок потекли тяжелые слезы. И вдруг шум из комнаты внучки. Странно, что же там такое. Любопытство пересилило страх и она, приоткрыв дверь, замерла на месте… Зрачки расширились, из груди вырвался хриплый крик.

А через час по телевидению в экстренных новостях показывали ужасный пожар, который не задел других квартир, кроме той, в которой и начался пожар. Показывали также как из-подъезда, охваченного клубами дыма, вывозили каталку с черным мешком. Ведущий объявил, что в нем труп обгоревшей пожилой женщины, похоже сгоревшей заживо.

Я очнулась наверное часа через три. В палате я лежала не одна. На противоположной кровати лежала взрослая девушка и читала книгу. Она заметила, что я не сплю. Она повернулась ко мне и с улыбкой спросила: «Проснулась, спящая красавица? Тут такой ужас по телеку показывали! Сгорела квартира на улице Ростовского, вся сгорела! И в ней старушка… ну это… тоже сгорела… заживо. Ужас, да? А ты чего побледнела, тебе опять плохо? Врача может позвать?».

Я не могла шевелиться, но попробовала напрячь мышцы, чтоб хоть что-то произнести. И мне удалось! Кажется паралич прошел! Я спросила девушку, надеясь, что это другая квартира, другая бабушка…

— А квартира какая? Ты не запомнила?

— Двадцатая, кажется, а что?

Вместо слов я уткнулась в подушку лицом. Девушка все поняла.

Я встала с кровати, ноги вроде слушаются. Я вышла из палаты и оглянулась — никого. Все спят. Еще бы! Сейчас, если не врут часы на стене, пол-пятого. Я нашла дверь с надписью «ВЫХОД». На крыльце был сторож. Я спряталась за колонну. Он прошел мимо, я шмыгнула в кусты. Они были большие и высокие, меня за ними не было видно. Я пробежала к воротом больницы, но, на мое счастье, сторож спал. Я понеслась к дороге… На дороге горели фонари, но было жутко. Мимо меня проехали две-три машины, только и всего. Я не могла идти пешком в другой конец города, поэтому попыталась поймать попутку. Как назло, ни одной машины. Но, кажется судьба благосклонна ко мне и уже через полчаса я была у своего подъезда. Как ни странно, но водителем жигуленка оказался ни маньяк, ни убийца, а всего лишь сторож склада, возвращавшийся со смены. Он согласился подвести меня, когда увидел, что я стою в одних носках. Но еще большей уверенности он достиг, когда я рассказала о бабушке.

Я боялась зайти в подъезд. Там копошились какие-то люди, наверное, из-за пожара. Я пробралась в подъезд, еле дыша. На пороге квартиры, вернее того, что от неё осталось, я остановилась. Если всё сгорело, то и кукла, стало быть, тоже. Но для уверенности я переступила порог. В моей бывшей комнате все сгорело, кроме… куклы. Да, она лежала посреди комнаты, целая и невредимая. У меня подкосились ноги. Я схватила эту проклятую игрушку и выбежала из дома.

Эти непонятные существа забрали у меня все, что мне было так дорого, осталась одна мама. Я буду беречь её и пойду выполню то, что они хотят.

Я стояла посреди дороги и смотря в небо кричала: «Ну, голос! Где же ты тогда, когда так нужен? Помоги мне, прошу… Я не знаю, что делать!» Но голос не приходил, я стояла и орала в небо как последняя идиотка. Но вдруг в голове зашумело и голос пришел! О как я была ему рада. Он говорил прерывисто, как при смерти:

— У меня почти нет… сил… я хочу… тебе помочь… послушай меня… иди в старый свой дом… там ты всё поймешь…

— Он затих. Умер. Больше я его никогда не услышу.