Фандом: Ориджиналы. Спасатель слушает эфир в поисках сигналов SOS.
15 мин, 54 сек 2913
Раньше Филипс считал, что подобное безобидное чудачество, конечно, должно было удивлять соседей Кверка, но вряд ли могло послужить причиной кровопролитной бойни, распылившей планету-секту и отправившей миллионы жителей Кверка в бесконечное плавание на кораблях беженцев. Сейчас капитан уже не был так уверен.
Ледяное спокойствие кверков и их тупое упрямое следование данным когда-то обещаниям приводило Филипса в ярость. Никогда не прикасаться ни к чему, что принадлежало бы Филипсу (то есть ко всему, кроме своих личных вещей и инструментов), никогда не разговаривать с ним больше десяти минут в день (кроме аварийных ситуаций). Лора дала оба нелепых обета сразу после того, что произошло. И выполняла с выводящей из себя точностью. Словно где-то внутри неё помещался чип с атомными часами, Лора могла сделать жест молчания и уйти, оборвав разговор на полуслове. Если тем же вечером она приходила к нему в каюту (со своим личным одеялом), то занималась любовью, не произнося ни звука.
В момент разрядки её глаза удивлённо распахивались — и она издавала короткий, почти бесшумный выдох, как будто Филипс выстрелил ей в сердце. Ни крика, ни стона. Они выяснили, что не подходят друг другу, уже очень давно, но к тому времени их успела связать крепкая биохимическая связь, которую некоторые называют «любовью». Её не должно было быть — при различии их видов в генах, гормонах и стратегиях полового поведения — но она появилась. И не принесла им ничего хорошего.
В первый день с новой командой, едва подписав с ними контракты, Филипс заявил.
— А теперь запомните три простых правила работы на этом корабле. Первое: отрабатывать только те сигналы, которые я одобрю. Второе: никому не рассказывать, как я их отбираю. И третье: не оспаривать мои приказы.
Он имел право ничего не объяснять — они уже подписали контракт — но Филипс уже давно понял, что один раз показать — намного эффективнее, чем ждать, пока в команде назреет бунт из-за кого-то «неправильного» решения. Он поднёс руку к глазам и снял линзы дополненного зрения, которые капитаны обычно носят постоянно, чтобы сверяться с показаниями приборов корабля в любой момент и в любой точке.
Под чёрными линзами скрывались радужки, совершенно лишённые цвета, а зрачок напоминал спиральную галактику с двумя рукавами. Команда предсказуемо отшатнулась. Лора осталась стоять. Как он узнал позже, она просто никогда не слышала о хогах, но тогда ему показалось, что с её стороны это очень храбрый поступок.
Только когда они начали спать вместе, он рассказал ей историю своего народа. Хоги, сокращение от «голографики», считали вселенную голограммой, а, следовательно, верили, что в каждой её точке хранится вся информация о целом. Причём не только о настоящем, но о прошлом и будущем. Живое существо — тоже «точка»… Иными словами, голографики были предсказателями. Тоже своего рода секта, тоже ненавидимая всеми… разница в том, что их подход действительно работал, а ненависть к ним была оправдана: кто хочет, чтобы все его действия были видны, как на ладони? А ведь поговаривали, что хоги способны к «обратной связи»: что они могут заставить мир измениться одним усилием воли.
Когда в барах на космостанциях заходила речь о Хоге, кто-нибудь обязательно заявлял с хриплым, подвизгивающим смешком, роняя брызги слюны: «Ерунда это всё! Если они были такими экстрасенсами, что же не спасли себя от Эскадры?» Филипсу доставляло особое удовольствие подойти к такому шутнику, небрежно уронить:
— Может и спасли, — а потом снять линзы.
Как правило, собеседник трезвел мгновенно. Как и команде Филипса, одного взгляда хватало, чтобы понять — стоящее перед ними создание буквально видит всё насквозь. А то и способно убивать на расстоянии. Кто знает, как на самом деле действует «обратная связь»?
Чуть позже, непозволительно расслабившись от отношений с этой странной девушкой — красивой, но полезной, хладнокровной, но страстной — Филипс поведал ей куда более личную тайну: на самом деле, «чистым» хогом он не был. Эскадра взорвала Хог ещё во времена его прадедушек и прабабушек, и с тех пор население планеты рассеялось кто куда, замаскировав белые глаза линзами и стараясь лишний раз не привлекать внимание. Они хорошо скрещивались с другими гуманоидными расами, поэтому вышло так, что сам Филипс был хогом на одну восьмую часть. У его матери глаза были голубыми, пусть и слишком светлыми, зрачки — круглыми. А главное — у неё не было Дара.
Впрочем… наверное, правильнее сказать «почти не было». Потому что, забеременев, она на последних месяцах всё же что-то почувствовала. Что-то, что заставило её наплести мужу, будто в их семье принято рожать дома, а отец, присутствующий при родах — к несчастью. С четырьмя пересадками она добралась до малонаселённой туристической планеты, где и появился на свет Филипс: хорошенький здоровый мальчик с чёрными волосами отца… и белыми глазами хога. Его Дар — ещё одна причуда судьбы и генов — оказался почти также силён, как у чистокровного.
Ледяное спокойствие кверков и их тупое упрямое следование данным когда-то обещаниям приводило Филипса в ярость. Никогда не прикасаться ни к чему, что принадлежало бы Филипсу (то есть ко всему, кроме своих личных вещей и инструментов), никогда не разговаривать с ним больше десяти минут в день (кроме аварийных ситуаций). Лора дала оба нелепых обета сразу после того, что произошло. И выполняла с выводящей из себя точностью. Словно где-то внутри неё помещался чип с атомными часами, Лора могла сделать жест молчания и уйти, оборвав разговор на полуслове. Если тем же вечером она приходила к нему в каюту (со своим личным одеялом), то занималась любовью, не произнося ни звука.
В момент разрядки её глаза удивлённо распахивались — и она издавала короткий, почти бесшумный выдох, как будто Филипс выстрелил ей в сердце. Ни крика, ни стона. Они выяснили, что не подходят друг другу, уже очень давно, но к тому времени их успела связать крепкая биохимическая связь, которую некоторые называют «любовью». Её не должно было быть — при различии их видов в генах, гормонах и стратегиях полового поведения — но она появилась. И не принесла им ничего хорошего.
В первый день с новой командой, едва подписав с ними контракты, Филипс заявил.
— А теперь запомните три простых правила работы на этом корабле. Первое: отрабатывать только те сигналы, которые я одобрю. Второе: никому не рассказывать, как я их отбираю. И третье: не оспаривать мои приказы.
Он имел право ничего не объяснять — они уже подписали контракт — но Филипс уже давно понял, что один раз показать — намного эффективнее, чем ждать, пока в команде назреет бунт из-за кого-то «неправильного» решения. Он поднёс руку к глазам и снял линзы дополненного зрения, которые капитаны обычно носят постоянно, чтобы сверяться с показаниями приборов корабля в любой момент и в любой точке.
Под чёрными линзами скрывались радужки, совершенно лишённые цвета, а зрачок напоминал спиральную галактику с двумя рукавами. Команда предсказуемо отшатнулась. Лора осталась стоять. Как он узнал позже, она просто никогда не слышала о хогах, но тогда ему показалось, что с её стороны это очень храбрый поступок.
Только когда они начали спать вместе, он рассказал ей историю своего народа. Хоги, сокращение от «голографики», считали вселенную голограммой, а, следовательно, верили, что в каждой её точке хранится вся информация о целом. Причём не только о настоящем, но о прошлом и будущем. Живое существо — тоже «точка»… Иными словами, голографики были предсказателями. Тоже своего рода секта, тоже ненавидимая всеми… разница в том, что их подход действительно работал, а ненависть к ним была оправдана: кто хочет, чтобы все его действия были видны, как на ладони? А ведь поговаривали, что хоги способны к «обратной связи»: что они могут заставить мир измениться одним усилием воли.
Когда в барах на космостанциях заходила речь о Хоге, кто-нибудь обязательно заявлял с хриплым, подвизгивающим смешком, роняя брызги слюны: «Ерунда это всё! Если они были такими экстрасенсами, что же не спасли себя от Эскадры?» Филипсу доставляло особое удовольствие подойти к такому шутнику, небрежно уронить:
— Может и спасли, — а потом снять линзы.
Как правило, собеседник трезвел мгновенно. Как и команде Филипса, одного взгляда хватало, чтобы понять — стоящее перед ними создание буквально видит всё насквозь. А то и способно убивать на расстоянии. Кто знает, как на самом деле действует «обратная связь»?
Чуть позже, непозволительно расслабившись от отношений с этой странной девушкой — красивой, но полезной, хладнокровной, но страстной — Филипс поведал ей куда более личную тайну: на самом деле, «чистым» хогом он не был. Эскадра взорвала Хог ещё во времена его прадедушек и прабабушек, и с тех пор население планеты рассеялось кто куда, замаскировав белые глаза линзами и стараясь лишний раз не привлекать внимание. Они хорошо скрещивались с другими гуманоидными расами, поэтому вышло так, что сам Филипс был хогом на одну восьмую часть. У его матери глаза были голубыми, пусть и слишком светлыми, зрачки — круглыми. А главное — у неё не было Дара.
Впрочем… наверное, правильнее сказать «почти не было». Потому что, забеременев, она на последних месяцах всё же что-то почувствовала. Что-то, что заставило её наплести мужу, будто в их семье принято рожать дома, а отец, присутствующий при родах — к несчастью. С четырьмя пересадками она добралась до малонаселённой туристической планеты, где и появился на свет Филипс: хорошенький здоровый мальчик с чёрными волосами отца… и белыми глазами хога. Его Дар — ещё одна причуда судьбы и генов — оказался почти также силён, как у чистокровного.
Страница 2 из 5
