Валерий помянул про себя чёрта и своего непосредственного начальника, чьими совместными, вероятно, усилиями технико-экономическое обоснование проекта предстояло теперь выполнить именно ему — Валерию! — а не Чернову или Катьке Штековой (то есть — Екатерине Матвеевне, конечно: она нам не Катька, что вы, её ведь повысили, да…).
'Даська! А ну! Не балуй! Не балуй, табе говорят! Дай сюда! Я т-те!' — старуха, наклонившись, неожиданно подняла собаку за шкирку, и, не прекращая грозно бормотать, ухватила её за морду.
Собака, вывернувшись, упала на доски и заскулила.
Старуха, не обращая на это внимания, прошла поближе к подворотне, где было светлее, и принялась разглядывать свою похожую на кальмара добычу, отерев её по пути бордовым носовым платком.
'Ишь ты!' — воскликнула старуха и сразу умолкла, заметив блеснувшее вдруг в неярком свете окон золотое обручальное кольцо.
Снять его никак не получалось. Озабоченно покачивая головой, старуха торопливо засеменила обратно. Проходя мимо зевающих собачонок, погрозила им пальцем и строго сказала: 'Разбойники!'. Почти у подъезда вдруг охнула, воротилась назад, подняла позабытую кастрюлю, бросила в неё кольцо Валерия с остатками его кисти, накрыла крышкой и ушла наконец домой, освещая стеснённое простарство лестничной клетки подрагивающим пламенем керосиновой лампы.