Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
125 мин, 54 сек 1852
— Последние лет двадцать только так и бреюсь. И главное что: знаешь, кто научил-то меня? Галя — старуха моя. Она так же с подмышками поступала. Эх, и вправду порой неглупые вещи советовала! Вот и подумаешь так иной раз, с бабой лучше или без.
Он сделал музыку громче и углубился в воспоминания.
Вечером в парке Курин так и не нашел тельца Бреда.
Зато опять видел псину. Курин сильно пожалел, что не имеет оружия, хотя бы пневматического, и решил, что завтра же приобретет пистолет и наведет здесь порядок. Плюнул в сторону, где видел бродягу, и ушел домой.
Но скоро он передумал тратить деньги на оружие и вообще мстить кошкокраду. Что Курину даст эта месть? Есть ли необходимость превращаться в убийцу? А вдруг собака тем самым поступком спаслась от неминуемой голодной смерти? Такова уж дикая жизнь, что поделаешь, раз так заведено природой.
Простить оказалось проще, чем чинить месть.
Быть добрым вообще гораздо проще и выгоднее, чем злым и жестоким, если хорошенько подумать.
О ком же теперь заботиться, с кем дружить? Как жить дальше?
Следует отвлекаться от подобных мыслей, вряд ли они могут привести к хорошему. Надо чем-то себя занять.
Курин вспомнил о палочке, пустившей листик, что поставил в банку с водой, и решил проведать растение. Его порадовало бы, если не увял лист, это уже был бы хороший знак, но то, что Алексей увидел, вовсе было похоже на чудо. Мало того, что палочка пустила с десяток приличных корней, на ней появилось несколько ветвей, которые густо были усыпаны молодыми, сочно-зелеными листьями. И это произошло всего за день! Неужели раньше ольгины цветы так мешали ее росту? Каким образом, интересно? Забирая из воздуха необходимые для роста вещества?
Изумившись увиденным, Курин снова взял совок и отправился в парк. Наполнил прихваченную из дома кастрюлю землей, и дома пересадил в нее растение. Может, в кастрюле оно смотрится и не так хорошо, как смотрелось бы в горшке, но что поделать, если Алексей сам отдал все горшки Ольге. Когда-нибудь он обязательно купит горшок, а сейчас и кастрюля на подоконнике неплохо смотрится.
Курин открыл форточку, хорошенько полил растение, и попрощавшись с ним как с другом, велел не скучать, быть молодцом вообще и не забывать, в частности, о росте, и удалился на кухню.
Прошел еще один день, минула и неделя, но растение не только не росло ни в высоту, ни в ширь, но даже не пустило ни одного нового листочка. Более того, старые листья увядали и сыпались.
«Вот так ты, значит, со мной поступаешь?— сердился на палочку расстроенный Курин, — Разве мало тебя поливаю, или не разговариваю с тобой?»
Он слышал, что с растениями, как и со всеми живыми существами, следует много общаться, тогда они почувствуют обращенную к ним любовь и непременно отблагодарят хорошим ростом.
Но палочка ничего не отвечала.
Алексей вспомнил, что бывшая жена прикармливала свои цветы какими-то удобрениями. Раз так, он тоже сходит завтра в цветочный магазин и купит другу нужную жидкость.
«Ты только не умирай, хорошо? А то как же мне тут одному-то? Одному совсем грустно»…
Но на следующий день Курину было не до подкормок. Вот что произошло.
После разговора с растением он подкрепился яичницей, и там же, на кухонном диване, лег спать, но только Алексей сомкнул веки, раздался звонок в дверь.
На пороге стоял товарищ по детскому саду и сосед по подъезду Витя Баранов. Он был нетрезв, что, впрочем, бывало с ним почти каждый вечер, но еще держался на ногах. Да, когда-то, давным-давно он был совершенно другим человеком. В детском саду. Впрочем, Баранов и теперь неплохой малый, просто жизненные обстоятельства изменились, они, видимо, во всем и виноваты.
Оказалось, что жена не хотела пускать Витю в таком состоянии домой, — то ли боялась, что тот станет шуметь и разбудит детей, то ли потому, что супруг не донес половину зарплаты, — и оттого по старой дружбе Курин должен был выручить и приютить несчастного.
Алексей предложил соседу располагаться в комнате, но Витя был на взводе и не хотел спать. Пришлось пустить его на кухню. Курин застелил диван, предложил Баранову сесть, и достал из холодильника несколько открытых банок с консервами.
— Вот, — пригласил он жестом, — угощайся, пожалуйста. Яичницу еще могу состряпать, хочешь?
Баранов яичницу не хотел. Он вообще не хотел есть, он желал только как следует пошуметь.
— Леша!— громко вопрошал он, — вот ты ж меня знаешь?
Курин кивнул.
— Ведь знаешь, правда? Что ты обо мне знаешь?
Леша знал о нем то же, что было известно всему подъезду: сосед работал слесарем-сантехником, имел жену, трех малолетних детей, любовницу в соседнем доме (которая, кстати, тоже была замужем), и при этом не забывал регулярно «закладывать за воротник». Но вряд ли именно это Баранов хотел услышать от друга детства, и Курин ответил:
— Ну, что знаю? Нормальный мужик… Неплохо зарабатываешь, небось. Оклад-то у тебя, полагаю, не очень большой, но ты ж и после смены отдыха не знаешь-халтуришь вон по квартирам…
Он сделал музыку громче и углубился в воспоминания.
Вечером в парке Курин так и не нашел тельца Бреда.
Зато опять видел псину. Курин сильно пожалел, что не имеет оружия, хотя бы пневматического, и решил, что завтра же приобретет пистолет и наведет здесь порядок. Плюнул в сторону, где видел бродягу, и ушел домой.
Но скоро он передумал тратить деньги на оружие и вообще мстить кошкокраду. Что Курину даст эта месть? Есть ли необходимость превращаться в убийцу? А вдруг собака тем самым поступком спаслась от неминуемой голодной смерти? Такова уж дикая жизнь, что поделаешь, раз так заведено природой.
Простить оказалось проще, чем чинить месть.
Быть добрым вообще гораздо проще и выгоднее, чем злым и жестоким, если хорошенько подумать.
О ком же теперь заботиться, с кем дружить? Как жить дальше?
Следует отвлекаться от подобных мыслей, вряд ли они могут привести к хорошему. Надо чем-то себя занять.
Курин вспомнил о палочке, пустившей листик, что поставил в банку с водой, и решил проведать растение. Его порадовало бы, если не увял лист, это уже был бы хороший знак, но то, что Алексей увидел, вовсе было похоже на чудо. Мало того, что палочка пустила с десяток приличных корней, на ней появилось несколько ветвей, которые густо были усыпаны молодыми, сочно-зелеными листьями. И это произошло всего за день! Неужели раньше ольгины цветы так мешали ее росту? Каким образом, интересно? Забирая из воздуха необходимые для роста вещества?
Изумившись увиденным, Курин снова взял совок и отправился в парк. Наполнил прихваченную из дома кастрюлю землей, и дома пересадил в нее растение. Может, в кастрюле оно смотрится и не так хорошо, как смотрелось бы в горшке, но что поделать, если Алексей сам отдал все горшки Ольге. Когда-нибудь он обязательно купит горшок, а сейчас и кастрюля на подоконнике неплохо смотрится.
Курин открыл форточку, хорошенько полил растение, и попрощавшись с ним как с другом, велел не скучать, быть молодцом вообще и не забывать, в частности, о росте, и удалился на кухню.
Прошел еще один день, минула и неделя, но растение не только не росло ни в высоту, ни в ширь, но даже не пустило ни одного нового листочка. Более того, старые листья увядали и сыпались.
«Вот так ты, значит, со мной поступаешь?— сердился на палочку расстроенный Курин, — Разве мало тебя поливаю, или не разговариваю с тобой?»
Он слышал, что с растениями, как и со всеми живыми существами, следует много общаться, тогда они почувствуют обращенную к ним любовь и непременно отблагодарят хорошим ростом.
Но палочка ничего не отвечала.
Алексей вспомнил, что бывшая жена прикармливала свои цветы какими-то удобрениями. Раз так, он тоже сходит завтра в цветочный магазин и купит другу нужную жидкость.
«Ты только не умирай, хорошо? А то как же мне тут одному-то? Одному совсем грустно»…
Но на следующий день Курину было не до подкормок. Вот что произошло.
После разговора с растением он подкрепился яичницей, и там же, на кухонном диване, лег спать, но только Алексей сомкнул веки, раздался звонок в дверь.
На пороге стоял товарищ по детскому саду и сосед по подъезду Витя Баранов. Он был нетрезв, что, впрочем, бывало с ним почти каждый вечер, но еще держался на ногах. Да, когда-то, давным-давно он был совершенно другим человеком. В детском саду. Впрочем, Баранов и теперь неплохой малый, просто жизненные обстоятельства изменились, они, видимо, во всем и виноваты.
Оказалось, что жена не хотела пускать Витю в таком состоянии домой, — то ли боялась, что тот станет шуметь и разбудит детей, то ли потому, что супруг не донес половину зарплаты, — и оттого по старой дружбе Курин должен был выручить и приютить несчастного.
Алексей предложил соседу располагаться в комнате, но Витя был на взводе и не хотел спать. Пришлось пустить его на кухню. Курин застелил диван, предложил Баранову сесть, и достал из холодильника несколько открытых банок с консервами.
— Вот, — пригласил он жестом, — угощайся, пожалуйста. Яичницу еще могу состряпать, хочешь?
Баранов яичницу не хотел. Он вообще не хотел есть, он желал только как следует пошуметь.
— Леша!— громко вопрошал он, — вот ты ж меня знаешь?
Курин кивнул.
— Ведь знаешь, правда? Что ты обо мне знаешь?
Леша знал о нем то же, что было известно всему подъезду: сосед работал слесарем-сантехником, имел жену, трех малолетних детей, любовницу в соседнем доме (которая, кстати, тоже была замужем), и при этом не забывал регулярно «закладывать за воротник». Но вряд ли именно это Баранов хотел услышать от друга детства, и Курин ответил:
— Ну, что знаю? Нормальный мужик… Неплохо зарабатываешь, небось. Оклад-то у тебя, полагаю, не очень большой, но ты ж и после смены отдыха не знаешь-халтуришь вон по квартирам…
Страница 5 из 34
