Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
125 мин, 54 сек 1853
— Правильно говоришь. Совершенно правильно. А этой дуре все не так! А что, я не имею права какой-то грош на водочку истратить? Не на свое, что ли, гуляю?
Не будь у Вити с женой детей, Алексей посоветовал бы знакомому развестись с вредной женщиной, но что сказать человеку с тремя отпрысками-крохами?
— Ну что же, Витя, крепись. Брак — штука непростая, я, видишь, вот сам недавно развелся…
Баранов, правда, недолго серчал. Он допил принесенные с собой полбутылки водки, совершенно обмяк, и позволил проводить себя в комнату на ночлег.
Около шести утра Курина разбудил доносящийся из комнаты страшный сип.
«Что там с Витей на этот раз?!» Он откинул одеяло и быстро оказался возле приятеля. Сосед сидел на кровати и обеими руками держался за горло. Баранов в последний раз с силой выдохнул воздух, закатил глаза вверх, и, будто лишившись сил, принял горизонтальное положение.
— Витя! Витя! Ты что?
Алексей приложил ухо к его груди: ни дыхания, ни стука сердца! Курин набрал по телефону «03», назвал адрес. Он открыл настежь окно — может, в комнате недостаточно кислорода, — хлопал Витю по щекам, пытался делать искусственное дыхание.
Но все было тщетно. Приехавшие врачи констатировали смерть и вызвали милицию.
— То есть, все выглядело так, будто бы Баранову не хватало воздуха? Он задыхался? — уточнил у Курина сидевший на стуле возле секретера следователь Павел Сергеевич Корытцев.
— Именно так, — согласился Алексей.
— А вы не почувствовали какого-то недомогания, когда вошли в комнату? Не показалось, что здесь слишком душно, или, скажем, не услышали постороннего запаха? Ну, может, соседи тараканов травили?
— Да нет, вроде все было как обычно. Ничего меня не насторожило. Даже… не знаю, впрочем, может, только так показалось, но наоборот, я отметил, что несмотря на то, что всю ночь в комнате находился пьяный, тут было как будто свежее, чем всегда. Как бывает после дождика в лесу. Но я все равно на всякий случай форточку открыл…
— Да-да, вы говорили уже…
— Верно. Только вряд ли от того, что я ее открыл, в комнате стало лучше. У самой дороги живу, да еще на первом этаже…
Корытцев провел рукой по гладко зачесанным назад редким темным волосам.
— Мда… Остается дожидаться результатов экспертизы, — он встал со стула, застегнул кожаный портфель, — Тогда-то все и разъяснится.
— Миша, ты уже все?— обратился Павел Сергеевич к фотографу, с которым пришел к Курину.
Миша просмотрел еще раз на дисплее фотокамеры сделанные снимки, и подтвердил, что все снято.
— Тогда на сегодня мы с вами прощаемся, — подытожил следователь и прошел в тесную прихожую, — Миш, ты в Управление езжай, а мне тут еще надо соседей опросить.
— Да, — вспомнил Курин, — вдруг вам это поможет как-то. Вообще что-то странное стало происходить в этой комнате после того, как жена ушла. Неделю назад там, тоже на кровати, умер и мой кот. Я подумал, от старости, он немолодой уж был. А теперь вот не очень в том уверен.
— Вот как?— заинтересовался Корытцев, — Может, женушкины происки? Перед уходом химвещества токсичные, например, пролила где-то, или еще что-нибудь? Впрочем, что мы сейчас можем выяснить? Вскрытие покажет, чего следует искать. Тогда уже мы со специальными приборами и собаками приедем. А пока посоветовал бы вам поменьше находиться в комнате…
Да, да, это позже. Однако хорошо, что вы про кота вспомнили. А где, простите, кот?
Ну и вопрос! Алексей поморщился:
— Похоронил его.
— Ну конечно, конечно. Если неделю назад… И еще, чуть не забыл: продиктуйте, пожалуйста, номер своего мобильного, — мало ли, когда нам понадобитесь.
Курин сообщил номер и попрощался с гостями.
«И стоило пускать Витьку к себе! Не открыл бы дверь — и проблем не было. Подумал бы, что меня нет дома и пошел бы к другому соседу. Или, глядишь, жена сжалилась и пустила домой. А теперь я крайний; как ни крути — я виноват. Даже если не сам Баранова прикончил, так все равно он концы отдал в моей квартире. Не смог обеспечить нормальный ночлег. Теперь у меня на несколько врагов больше станет, вначале женушка возненавидит меня, а там и дети. Подрастут, расскажут им, как было…»
А Ольга-то, Ольга! Неужели впрямь без нее не обошлось? Но зачем ей меня-то лишать жизни понадобилось? Вот дела…
Но нельзя много нервничать. Так и заболеть недолго, а там и…
Нет, тридцать пять — совершенно не тот возраст, чтобы покидать этот свет. Мало ли чего там впереди может еще хорошего случиться… Определенно нужно отвлечься
Кажется, были какие-то планы?
Ах, да — цветку надо удобрение подыскать. Жив ли он еще? Или все в мире сговорились свести Курина с ума?
Не будь у Вити с женой детей, Алексей посоветовал бы знакомому развестись с вредной женщиной, но что сказать человеку с тремя отпрысками-крохами?
— Ну что же, Витя, крепись. Брак — штука непростая, я, видишь, вот сам недавно развелся…
Баранов, правда, недолго серчал. Он допил принесенные с собой полбутылки водки, совершенно обмяк, и позволил проводить себя в комнату на ночлег.
Около шести утра Курина разбудил доносящийся из комнаты страшный сип.
«Что там с Витей на этот раз?!» Он откинул одеяло и быстро оказался возле приятеля. Сосед сидел на кровати и обеими руками держался за горло. Баранов в последний раз с силой выдохнул воздух, закатил глаза вверх, и, будто лишившись сил, принял горизонтальное положение.
— Витя! Витя! Ты что?
Алексей приложил ухо к его груди: ни дыхания, ни стука сердца! Курин набрал по телефону «03», назвал адрес. Он открыл настежь окно — может, в комнате недостаточно кислорода, — хлопал Витю по щекам, пытался делать искусственное дыхание.
Но все было тщетно. Приехавшие врачи констатировали смерть и вызвали милицию.
— То есть, все выглядело так, будто бы Баранову не хватало воздуха? Он задыхался? — уточнил у Курина сидевший на стуле возле секретера следователь Павел Сергеевич Корытцев.
— Именно так, — согласился Алексей.
— А вы не почувствовали какого-то недомогания, когда вошли в комнату? Не показалось, что здесь слишком душно, или, скажем, не услышали постороннего запаха? Ну, может, соседи тараканов травили?
— Да нет, вроде все было как обычно. Ничего меня не насторожило. Даже… не знаю, впрочем, может, только так показалось, но наоборот, я отметил, что несмотря на то, что всю ночь в комнате находился пьяный, тут было как будто свежее, чем всегда. Как бывает после дождика в лесу. Но я все равно на всякий случай форточку открыл…
— Да-да, вы говорили уже…
— Верно. Только вряд ли от того, что я ее открыл, в комнате стало лучше. У самой дороги живу, да еще на первом этаже…
Корытцев провел рукой по гладко зачесанным назад редким темным волосам.
— Мда… Остается дожидаться результатов экспертизы, — он встал со стула, застегнул кожаный портфель, — Тогда-то все и разъяснится.
— Миша, ты уже все?— обратился Павел Сергеевич к фотографу, с которым пришел к Курину.
Миша просмотрел еще раз на дисплее фотокамеры сделанные снимки, и подтвердил, что все снято.
— Тогда на сегодня мы с вами прощаемся, — подытожил следователь и прошел в тесную прихожую, — Миш, ты в Управление езжай, а мне тут еще надо соседей опросить.
— Да, — вспомнил Курин, — вдруг вам это поможет как-то. Вообще что-то странное стало происходить в этой комнате после того, как жена ушла. Неделю назад там, тоже на кровати, умер и мой кот. Я подумал, от старости, он немолодой уж был. А теперь вот не очень в том уверен.
— Вот как?— заинтересовался Корытцев, — Может, женушкины происки? Перед уходом химвещества токсичные, например, пролила где-то, или еще что-нибудь? Впрочем, что мы сейчас можем выяснить? Вскрытие покажет, чего следует искать. Тогда уже мы со специальными приборами и собаками приедем. А пока посоветовал бы вам поменьше находиться в комнате…
Да, да, это позже. Однако хорошо, что вы про кота вспомнили. А где, простите, кот?
Ну и вопрос! Алексей поморщился:
— Похоронил его.
— Ну конечно, конечно. Если неделю назад… И еще, чуть не забыл: продиктуйте, пожалуйста, номер своего мобильного, — мало ли, когда нам понадобитесь.
Курин сообщил номер и попрощался с гостями.
«И стоило пускать Витьку к себе! Не открыл бы дверь — и проблем не было. Подумал бы, что меня нет дома и пошел бы к другому соседу. Или, глядишь, жена сжалилась и пустила домой. А теперь я крайний; как ни крути — я виноват. Даже если не сам Баранова прикончил, так все равно он концы отдал в моей квартире. Не смог обеспечить нормальный ночлег. Теперь у меня на несколько врагов больше станет, вначале женушка возненавидит меня, а там и дети. Подрастут, расскажут им, как было…»
А Ольга-то, Ольга! Неужели впрямь без нее не обошлось? Но зачем ей меня-то лишать жизни понадобилось? Вот дела…
Но нельзя много нервничать. Так и заболеть недолго, а там и…
Нет, тридцать пять — совершенно не тот возраст, чтобы покидать этот свет. Мало ли чего там впереди может еще хорошего случиться… Определенно нужно отвлечься
Кажется, были какие-то планы?
Ах, да — цветку надо удобрение подыскать. Жив ли он еще? Или все в мире сговорились свести Курина с ума?
Страница 6 из 34
