«Я сижу на подоконнике и жду, сердце объявило голове войну и подруги говорят мне ерунду — ты верный…» — наушники пульсировали от громкой музыки, не было слышно даже треска снега под колёсами автобуса. Зимние каникулы, отдых у бабули в деревне, настроение предвещало быть хорошим. Катька, Маринка и Макс — верные друзья детства, деревенские бунтари, ждали меня не меньше бабушки. Устроим что-нибудь пакостное опять, как в прошлый раз… Хах, ладно, это детские забавы, тем более нам всего по 15, чего нам позволено? Почти ничего, опасный возраст. Мысли путались, ехать ещё долго, понемногу стала засыпать, несмотря на громкую музыку. Вдруг она резко прервалась — звонил телефон. На экране крупными буквами высветилось:«Мамочка».
Добавить в моё избранное
14 мин, 10 сек 19718
Один. Нет, я пойду с ним.
— Идём, — сказала я.
— Умница, — переминаясь с ноги на ногу сказал Макс, идём.
По мере нашего продвижения, скрежет становился всё громче. Мы дошли до места, где коридор делал поворот, именно за этим поворотом что-то скрежетало.
— Оно там, — прошептал Макс, — Надо посмотреть, немного выглянуть из-за поворота и уйти, если потребуется.
Не дожидаясь моей реакции, Макс подошёл к повороту. Он заглянул за поворот.
— Иди сюда, это ручеёк, — Макс поманил меня рукой. Я пошла за ним и увидела довольно большой ручей, уходящий под стену подвала. Именно он издавал скрежет, который, отталкиваясь от стен подвала, наводил на меня ужас. Вода имела голубой оттенок.
— Макс, а вдруг это Голубой источник?
— Может быть…
Тут стоит познакомить читателя с легендой нашей деревни. Несколько десятков лет назад, когда здесь проходили бои Великой Отечественной войны, немцы заняли деревню, несколько женщин и детей укрылись в этом подвале, а среди стариков, что сидели в деревне, нашёлся предатель, его на войну не взяли, ну он и обозлился на всех. Он всех и сдал. И хотя этого старика потом свои же и повесили, немцы пришли и всех, кто в подвале был, сожгли. Стоны и крики вырывались из грудей матерей и детей. И говорят, что слёзы матерей были так обильны, что образовали источник, который, по поверью, был ими же и проклят. И хотя этот источник может излечить от любой болезни, его охранять приставили нечто ужасное, но никто не знает что. Никто, кажется, в эту историю не верит, но легенда есть легенда, она имеется у всех уважающих себя деревень и все старики нашей деревни её знали и в красках рассказывали.
— Не может быть, — Макс вышел из оцепенения, — Я вот, как раз, пить хочу.
— Не надо, вдруг всё про ужасного стража — правда.
— Ты что, боишься…
— Не надо мне тут сказочку про белого бычка! Боишься — не боишься! Боюсь, боюсь, что нас убьют, что мы никогда отсюда не выйдем, что…
Я не успела закончить. Что-то ужасное издало такой рёв, что стены подвала затряслись. Тут же раздался ужасающий вопль наших подруг. К горлу начала подкатывать истерика.
— Мааакс…
— Надо идти, бежать, пошли. Живо!
Макс в первый раз так рявкнул на меня. Глаза его горели, то ли от страха, то ли от злости, но мне было всё равно. Крики подруг сменились хрипами, а потом какими-то другими странными звуками.
— Они мертвы, мертвы! — я ревела, как маленькая, идти никуда не хотелось, хотелось свернуться в клубок и заплакать ещё сильнее…
— Может, ещё не поздно! Ты тоже хочешь, как они — хрипеть!
— Да как ты можешь…
Вцепившись мне в руку, Макс потащил меня к выходу. Мы бежали достаточно быстро, но когда добежали до выхода, оказалось, что он завален камнями!
— Мамочка моя родная, оно и нас сожрёт, — совершенно спокойно промямлила я и опустилась на колени.
— Уууу, — загудел Макс и в отчаяние бросился на стену.
Как ни странно, но камни поддались и начали осыпаться. Я подскочила и стала помогать. Вскоре появилась достаточно большая дырка, куда мы могли бы протиснуться. Но в этот момент раздался вопль Кати, которая оказалась жива. Что я в тот момент почувствовала…
— Помогите!
— Она где-то рядом, надо помочь!
Мы с Максом побежали в коридор, хотя зуб не попадал на зуб от страха. Я посветила фонарём. Около стены лежала Катя. Вид её был ужасен. Всё лицо было в крови, одежда изорвана. Она зажимала рукой огромную рану в животе, откуда ручьём стекала кровь.
— Оно утащило Марину, он, оно, гррррр.
Катя издала глухой гортанный звук и кровь потекла изо рта.
— Катенька, пожалуйста, мы унесём тебя, мы тебе поможем.
— Это человек в лохмотьях с огромной, лысой собакой, гррррр.
Катя схватила меня за рукав и затихла. Потом резко вскинул голову и, захрипев в последний раз, склонила её на бок и…
— Она умерла, Лера, надо уходить, мы позовём помощь.
Я встала. Душа улетела и вернулась обратно. Было чёткое понимание, что надо уходить. И я пошла, побежала к выходу. Почти добежав до насыпи, мы заметили высокий силуэт у отверстия, человеческий силуэт, довольно высокий. Рядом вырисовывался ещё один силуэт, похожий на тигра или льва. Мы стояли с Максом и боялись пошевелиться. Фонарь светил в пол подвала. Вдруг со стороны силуэтов послышалось рычание. Трясущимися руками я направила свет на них… Визг (мой, естественно), а потом дикий ор Макса последовали через две секунды. Две секунды я освещала это, а потом выронила фонарь из рук. Он укатился по наклонной вниз и стало совсем темно. Но двух секунд мне хватило, чтобы разглядеть, запомнить, чтобы потом всю жизнь видеть в своих кошмарах, это.
Первым был, кажется, мужчина. Его лицо… Кто смотрел «Кошмары на улице Вязов» и видел легендарного Фредди, тот поймёт, о чём я пишу.
— Идём, — сказала я.
— Умница, — переминаясь с ноги на ногу сказал Макс, идём.
По мере нашего продвижения, скрежет становился всё громче. Мы дошли до места, где коридор делал поворот, именно за этим поворотом что-то скрежетало.
— Оно там, — прошептал Макс, — Надо посмотреть, немного выглянуть из-за поворота и уйти, если потребуется.
Не дожидаясь моей реакции, Макс подошёл к повороту. Он заглянул за поворот.
— Иди сюда, это ручеёк, — Макс поманил меня рукой. Я пошла за ним и увидела довольно большой ручей, уходящий под стену подвала. Именно он издавал скрежет, который, отталкиваясь от стен подвала, наводил на меня ужас. Вода имела голубой оттенок.
— Макс, а вдруг это Голубой источник?
— Может быть…
Тут стоит познакомить читателя с легендой нашей деревни. Несколько десятков лет назад, когда здесь проходили бои Великой Отечественной войны, немцы заняли деревню, несколько женщин и детей укрылись в этом подвале, а среди стариков, что сидели в деревне, нашёлся предатель, его на войну не взяли, ну он и обозлился на всех. Он всех и сдал. И хотя этого старика потом свои же и повесили, немцы пришли и всех, кто в подвале был, сожгли. Стоны и крики вырывались из грудей матерей и детей. И говорят, что слёзы матерей были так обильны, что образовали источник, который, по поверью, был ими же и проклят. И хотя этот источник может излечить от любой болезни, его охранять приставили нечто ужасное, но никто не знает что. Никто, кажется, в эту историю не верит, но легенда есть легенда, она имеется у всех уважающих себя деревень и все старики нашей деревни её знали и в красках рассказывали.
— Не может быть, — Макс вышел из оцепенения, — Я вот, как раз, пить хочу.
— Не надо, вдруг всё про ужасного стража — правда.
— Ты что, боишься…
— Не надо мне тут сказочку про белого бычка! Боишься — не боишься! Боюсь, боюсь, что нас убьют, что мы никогда отсюда не выйдем, что…
Я не успела закончить. Что-то ужасное издало такой рёв, что стены подвала затряслись. Тут же раздался ужасающий вопль наших подруг. К горлу начала подкатывать истерика.
— Мааакс…
— Надо идти, бежать, пошли. Живо!
Макс в первый раз так рявкнул на меня. Глаза его горели, то ли от страха, то ли от злости, но мне было всё равно. Крики подруг сменились хрипами, а потом какими-то другими странными звуками.
— Они мертвы, мертвы! — я ревела, как маленькая, идти никуда не хотелось, хотелось свернуться в клубок и заплакать ещё сильнее…
— Может, ещё не поздно! Ты тоже хочешь, как они — хрипеть!
— Да как ты можешь…
Вцепившись мне в руку, Макс потащил меня к выходу. Мы бежали достаточно быстро, но когда добежали до выхода, оказалось, что он завален камнями!
— Мамочка моя родная, оно и нас сожрёт, — совершенно спокойно промямлила я и опустилась на колени.
— Уууу, — загудел Макс и в отчаяние бросился на стену.
Как ни странно, но камни поддались и начали осыпаться. Я подскочила и стала помогать. Вскоре появилась достаточно большая дырка, куда мы могли бы протиснуться. Но в этот момент раздался вопль Кати, которая оказалась жива. Что я в тот момент почувствовала…
— Помогите!
— Она где-то рядом, надо помочь!
Мы с Максом побежали в коридор, хотя зуб не попадал на зуб от страха. Я посветила фонарём. Около стены лежала Катя. Вид её был ужасен. Всё лицо было в крови, одежда изорвана. Она зажимала рукой огромную рану в животе, откуда ручьём стекала кровь.
— Оно утащило Марину, он, оно, гррррр.
Катя издала глухой гортанный звук и кровь потекла изо рта.
— Катенька, пожалуйста, мы унесём тебя, мы тебе поможем.
— Это человек в лохмотьях с огромной, лысой собакой, гррррр.
Катя схватила меня за рукав и затихла. Потом резко вскинул голову и, захрипев в последний раз, склонила её на бок и…
— Она умерла, Лера, надо уходить, мы позовём помощь.
Я встала. Душа улетела и вернулась обратно. Было чёткое понимание, что надо уходить. И я пошла, побежала к выходу. Почти добежав до насыпи, мы заметили высокий силуэт у отверстия, человеческий силуэт, довольно высокий. Рядом вырисовывался ещё один силуэт, похожий на тигра или льва. Мы стояли с Максом и боялись пошевелиться. Фонарь светил в пол подвала. Вдруг со стороны силуэтов послышалось рычание. Трясущимися руками я направила свет на них… Визг (мой, естественно), а потом дикий ор Макса последовали через две секунды. Две секунды я освещала это, а потом выронила фонарь из рук. Он укатился по наклонной вниз и стало совсем темно. Но двух секунд мне хватило, чтобы разглядеть, запомнить, чтобы потом всю жизнь видеть в своих кошмарах, это.
Первым был, кажется, мужчина. Его лицо… Кто смотрел «Кошмары на улице Вязов» и видел легендарного Фредди, тот поймёт, о чём я пишу.
Страница 3 из 4
