«Я сижу на подоконнике и жду, сердце объявило голове войну и подруги говорят мне ерунду — ты верный…» — наушники пульсировали от громкой музыки, не было слышно даже треска снега под колёсами автобуса. Зимние каникулы, отдых у бабули в деревне, настроение предвещало быть хорошим. Катька, Маринка и Макс — верные друзья детства, деревенские бунтари, ждали меня не меньше бабушки. Устроим что-нибудь пакостное опять, как в прошлый раз… Хах, ладно, это детские забавы, тем более нам всего по 15, чего нам позволено? Почти ничего, опасный возраст. Мысли путались, ехать ещё долго, понемногу стала засыпать, несмотря на громкую музыку. Вдруг она резко прервалась — звонил телефон. На экране крупными буквами высветилось:«Мамочка».
Добавить в моё избранное
14 мин, 10 сек 19720
Лицо было обгорелым. Кусочки кожи свисали с него. Он был в ободранной немецкой шинели, серой, с чёрной лентой на рукаве и фуражке с этой чёрной птицей или что там у них на форме. На ногах сапоги. На руках перчатки. Рядом огромная собака. Вроде добермана или немецкой овчарки, но огромная и кожа как у голой кошки сфинкса, розовая и тоже ободранная и обвисшая, сразу вспомнился фильм«Обитель зла» где там эти собаки-то заражённые, которых Мила расфигачила. Ещё повис ужасный запах гари и палёного мяса, от которого так сильно затошнило.
Мы стояли и орали, они стояли и смотрели. Славно. Потом им, видимо, надоело слушать наши вопли и мужчина указал собаке на нас рукой. Та, как мне показалось, с радостью, бросилась на меня и повалила безо всякого труда на пол. Макс не растерялся и кинул в неё камнем. Собака, не убирая с меня огромной лапы, повернула голову в сторону обидчика. Лапа пришлась как раз на грудную клетку, на мягкую её часть, лишь, наверное, поэтому я ещё не задохнулась. Она решила бросить меня, костлявую такую и бросилась на Макса. Я подскочила и посмотрела в сторону мужчины. Он с невозмутимым видом смотрел, как его голая гадина рвёт куртку Макса. Потом он повернулся ко мне и пошёл. Шёл, шёл по направлению ко мне и… Прошёл мимо, не обращая на меня никакого внимания! Обидно даже немного. Подошёл к трупу Кати, взял её за волосы и потащил в коридор. Собака с рвением разгрызала куртку. Потом последовала резкое, неудачное движение Макса и собака рванула зубами его за руку, оторвав вместе с рукавом кусок мяса. Макс закричала, а я, впав в оцепенение, стояла и смотрела, хотя он просил меня о помощи. Безвыходная ситуация, казалось, но тут, в отверстие впрыгнул с отчаянным воем мой Крамик. Он храбро вцепился зубами в хребет собаки. Та завыла и, развернувшись, схватила Крама и они кубарем покатились в коридор. У нас было минут пять, я взяла Макса за здоровую руку и мы побежали к выходу, выбрались и стали звать Крама. Раздался его жалкий скулёж и он, на трёх лапах и с культей вместо четвёртой, выбрался из подвала. Свет фонаря, валявшегося в подвале, освещал подвал. На нас с воем и рыком неслась эта собака. Когда она была почти у выхода, Макс пнул ногой какой-то большой камень и он закрыл выход. Тут же он начала содрогаться под ударами этой твари. Я закрыла подвал деревянной крышкой, которая, открывшись, пустила нас в ад и задвинула засов.
Две жизни. Два часа ужаса. Все мои чёртовы нервы и куча седых волос. Именно два часа длилось наше похождение. На часах было 1:30.
Прошло два года. Расследовать всё это так и не стали, хотя когда мы, все в крови, седые, грязные и вонючие, пропахшие гарью, пришли домой, шумихи было много. Но прокуратура области как-то всё быстренько замяла, выплатила семьям погибших компенсацию, страховку, засыпали подвал, насадили там деревьев, кустов, то да сё…
А у нас теперь своя квартира. Женаты даже, вот что. На диване спит Макс. У дивана — Крам с протезом вместо лапы. А я сижу и перебираю в памяти тот день по частям. Подвал, возвращение, заплаканная бабушка, примчавшиеся родители, психолог. Надо переписать мысли. Надела наушники, стала переписывать. «Я сижу на подоконнике и жду, сердце объявило голове войну и подруги говорят мне ерунду — ты верный»… Взяла телефон. Зашла в Play-лист и нажала кнопку «Удалить произведение из списка».
Мы стояли и орали, они стояли и смотрели. Славно. Потом им, видимо, надоело слушать наши вопли и мужчина указал собаке на нас рукой. Та, как мне показалось, с радостью, бросилась на меня и повалила безо всякого труда на пол. Макс не растерялся и кинул в неё камнем. Собака, не убирая с меня огромной лапы, повернула голову в сторону обидчика. Лапа пришлась как раз на грудную клетку, на мягкую её часть, лишь, наверное, поэтому я ещё не задохнулась. Она решила бросить меня, костлявую такую и бросилась на Макса. Я подскочила и посмотрела в сторону мужчины. Он с невозмутимым видом смотрел, как его голая гадина рвёт куртку Макса. Потом он повернулся ко мне и пошёл. Шёл, шёл по направлению ко мне и… Прошёл мимо, не обращая на меня никакого внимания! Обидно даже немного. Подошёл к трупу Кати, взял её за волосы и потащил в коридор. Собака с рвением разгрызала куртку. Потом последовала резкое, неудачное движение Макса и собака рванула зубами его за руку, оторвав вместе с рукавом кусок мяса. Макс закричала, а я, впав в оцепенение, стояла и смотрела, хотя он просил меня о помощи. Безвыходная ситуация, казалось, но тут, в отверстие впрыгнул с отчаянным воем мой Крамик. Он храбро вцепился зубами в хребет собаки. Та завыла и, развернувшись, схватила Крама и они кубарем покатились в коридор. У нас было минут пять, я взяла Макса за здоровую руку и мы побежали к выходу, выбрались и стали звать Крама. Раздался его жалкий скулёж и он, на трёх лапах и с культей вместо четвёртой, выбрался из подвала. Свет фонаря, валявшегося в подвале, освещал подвал. На нас с воем и рыком неслась эта собака. Когда она была почти у выхода, Макс пнул ногой какой-то большой камень и он закрыл выход. Тут же он начала содрогаться под ударами этой твари. Я закрыла подвал деревянной крышкой, которая, открывшись, пустила нас в ад и задвинула засов.
Две жизни. Два часа ужаса. Все мои чёртовы нервы и куча седых волос. Именно два часа длилось наше похождение. На часах было 1:30.
Прошло два года. Расследовать всё это так и не стали, хотя когда мы, все в крови, седые, грязные и вонючие, пропахшие гарью, пришли домой, шумихи было много. Но прокуратура области как-то всё быстренько замяла, выплатила семьям погибших компенсацию, страховку, засыпали подвал, насадили там деревьев, кустов, то да сё…
А у нас теперь своя квартира. Женаты даже, вот что. На диване спит Макс. У дивана — Крам с протезом вместо лапы. А я сижу и перебираю в памяти тот день по частям. Подвал, возвращение, заплаканная бабушка, примчавшиеся родители, психолог. Надо переписать мысли. Надела наушники, стала переписывать. «Я сижу на подоконнике и жду, сердце объявило голове войну и подруги говорят мне ерунду — ты верный»… Взяла телефон. Зашла в Play-лист и нажала кнопку «Удалить произведение из списка».
Страница 4 из 4
