Месть придворного шута — даже если он карлик и калека — своему королю может быть невероятно страшна, жестока, безумна. Месть свершится на маскараде…
15 мин, 17 сек 20259
Большой зал, в котором должен был праздноваться маскарад, представлял из себя круглую комнату, очень высокую, причем солнечный свет проходил сюда через единственное окно, находившееся в вышине. По ночам (время, для которого преимущественно предназначался этот чертог) зал освещался главным образом громадным канделябром, который свешивался на цепи из самого центра косого окна, находившегося в потолке, и который поднимался и опускался с помощью обыкновенного противовеса; но (в видах изящества) этот последний шел по ту сторону купола и тянулся над сводом.
Внешнее убранство комнаты было предоставлено надзору Триппетты, но кое в чем, по-видимому, ею руководил рассудительный ее друг, карлик. Так, по его внушению канделябр был убран прочь. Капли воска (а при такой теплоте атмосферы разве можно было от них уберечься) могли бы причинить серьезный ущерб богатому одеянию гостей, которые, по причине большого многолюдства, не все были бы в состоянии избегать центрального пункта комнаты, то есть того пункта, который находился под канделябром. В различных местах чертога, там и сям, были поставлены добавочные светильники, и по одному ароматичному факелу было помещено в правой руке каждой из Кариатид, которые стояли против стен, числом всего на всего пятьдесят или шестьдесят.
Следуя советам Гоп-Фрога, восемь орангутангов терпеливо дожидались полночи, чтобы явиться в полном блеске, когда зал будет битком набит нарядными масками. Но как только часы возвестили полночь, они тотчас же ринулись все вместе, или вернее вкатились — ибо, благодаря цепи, большинство из участников этой компании по необходимости падало, и все они спотыкались.
В толпе масок последовало необыкновенное возбуждение, от которого исполнилось восторгом сердце короля. Как и было предположено, многие из гостей решили, что эти твари с такой свирепой наружностью действительно какие-то животные, хотя быть может и не подлинные орангутанги. Многие из женщин от ужаса попадали в обморок. И если бы король не позаботился заранее о том, чтобы в зале не было никакого оружия, его компания быстро искупила бы свою забаву кровью. Теперь же поднялась страшная давка по направлению к дверям, но они, по приказанию короля, были заперты тотчас же, как он вошел, и ключи, согласно внушениям карлика, были переданы ему.
В то время как суматоха достигала своих высших пределов, и каждый из веселящихся заботился только о своей собственной безопасности (благодаря давке было действительно много опасности, самой настоящей), можно было видеть, как цепь, на которой обыкновенно висел канделябр и которая была удалена вместе с ним, теперь мало-помалу, еле заметно, начала опускаться вниз, пока ее крючковатый конец не очутился на расстоянии приблизительно трех футов от пола.
Вскоре после этого король и его семь сотоварищей, вдоволь напрыгавшись в зале по всем направлениям, очутились, наконец, в ее центре и, естественно, в непосредственной близости от цепи. Карлик, следуя за ними по пятам и понуждая их поддерживать суматоху, схватил их цепь в точке пересечения двух частей, проходивших по кругу диаметрально, под прямыми углами, затем с быстротою молнии он зацепил за это место крюком, на котором обыкновенно висел канделябр, — и в одно мгновение, действием какой-то невидимой силы, висячая цепь была подтянута вверх настолько, что за крюк уже нельзя было взяться; орангутанги, с логической неизбежностью, были стянуты вместе и столкнулись лицом к лицу.
Маски тем временем несколько оправились от своей тревоги и, начиная смотреть на все, как на искусно выдуманную шутку, разразились громким хохотом по поводу смешного положения обезьян.
— Предоставьте их мне! — вдруг закричал Гоп-Фрог, и его резкий пронзительный голос отчетливо вырезался из этого смутного гула. — Предоставьте их мне! Кажется, я-то их знаю. Если только я взгляну на них хорошенько, я тотчас же скажу, кто они!
Затем, карабкаясь над головами столпившихся зевак, он пробрался к стене, выхватил у одной из Кариатид факел, и, вернувшись тем же порядком к центру комнаты, вскочил, с ловкостью обезьяны, на голову к королю, вскарабкался еще на несколько футов по цепи и опустил вниз факел, как бы рассматривая группу орангутангов и все продолжая кричать: — уж я-то разузнаю, кто они!
И в то время как вся нарядная толпа (до обезьян включительно) была объята судорожным смехом, шут внезапно издал резкий свист, цепь быстро взлетела вверх футов на тридцать, увлекая за собою испуганных и бьющихся орангутангов и заставляя их висеть в пространстве между косым окном и полом. Что касается Гоп-Фрога, он, карабкаясь по цепи, пока она поднималась, все еще сохранял свое прежнее положение относительно восьми замаскированных и все еще (как будто ничего не произошло) он продолжал устремлять к ним факел, словно пытаясь рассмотреть, кто они.
Внешнее убранство комнаты было предоставлено надзору Триппетты, но кое в чем, по-видимому, ею руководил рассудительный ее друг, карлик. Так, по его внушению канделябр был убран прочь. Капли воска (а при такой теплоте атмосферы разве можно было от них уберечься) могли бы причинить серьезный ущерб богатому одеянию гостей, которые, по причине большого многолюдства, не все были бы в состоянии избегать центрального пункта комнаты, то есть того пункта, который находился под канделябром. В различных местах чертога, там и сям, были поставлены добавочные светильники, и по одному ароматичному факелу было помещено в правой руке каждой из Кариатид, которые стояли против стен, числом всего на всего пятьдесят или шестьдесят.
Следуя советам Гоп-Фрога, восемь орангутангов терпеливо дожидались полночи, чтобы явиться в полном блеске, когда зал будет битком набит нарядными масками. Но как только часы возвестили полночь, они тотчас же ринулись все вместе, или вернее вкатились — ибо, благодаря цепи, большинство из участников этой компании по необходимости падало, и все они спотыкались.
В толпе масок последовало необыкновенное возбуждение, от которого исполнилось восторгом сердце короля. Как и было предположено, многие из гостей решили, что эти твари с такой свирепой наружностью действительно какие-то животные, хотя быть может и не подлинные орангутанги. Многие из женщин от ужаса попадали в обморок. И если бы король не позаботился заранее о том, чтобы в зале не было никакого оружия, его компания быстро искупила бы свою забаву кровью. Теперь же поднялась страшная давка по направлению к дверям, но они, по приказанию короля, были заперты тотчас же, как он вошел, и ключи, согласно внушениям карлика, были переданы ему.
В то время как суматоха достигала своих высших пределов, и каждый из веселящихся заботился только о своей собственной безопасности (благодаря давке было действительно много опасности, самой настоящей), можно было видеть, как цепь, на которой обыкновенно висел канделябр и которая была удалена вместе с ним, теперь мало-помалу, еле заметно, начала опускаться вниз, пока ее крючковатый конец не очутился на расстоянии приблизительно трех футов от пола.
Вскоре после этого король и его семь сотоварищей, вдоволь напрыгавшись в зале по всем направлениям, очутились, наконец, в ее центре и, естественно, в непосредственной близости от цепи. Карлик, следуя за ними по пятам и понуждая их поддерживать суматоху, схватил их цепь в точке пересечения двух частей, проходивших по кругу диаметрально, под прямыми углами, затем с быстротою молнии он зацепил за это место крюком, на котором обыкновенно висел канделябр, — и в одно мгновение, действием какой-то невидимой силы, висячая цепь была подтянута вверх настолько, что за крюк уже нельзя было взяться; орангутанги, с логической неизбежностью, были стянуты вместе и столкнулись лицом к лицу.
Маски тем временем несколько оправились от своей тревоги и, начиная смотреть на все, как на искусно выдуманную шутку, разразились громким хохотом по поводу смешного положения обезьян.
— Предоставьте их мне! — вдруг закричал Гоп-Фрог, и его резкий пронзительный голос отчетливо вырезался из этого смутного гула. — Предоставьте их мне! Кажется, я-то их знаю. Если только я взгляну на них хорошенько, я тотчас же скажу, кто они!
Затем, карабкаясь над головами столпившихся зевак, он пробрался к стене, выхватил у одной из Кариатид факел, и, вернувшись тем же порядком к центру комнаты, вскочил, с ловкостью обезьяны, на голову к королю, вскарабкался еще на несколько футов по цепи и опустил вниз факел, как бы рассматривая группу орангутангов и все продолжая кричать: — уж я-то разузнаю, кто они!
И в то время как вся нарядная толпа (до обезьян включительно) была объята судорожным смехом, шут внезапно издал резкий свист, цепь быстро взлетела вверх футов на тридцать, увлекая за собою испуганных и бьющихся орангутангов и заставляя их висеть в пространстве между косым окном и полом. Что касается Гоп-Фрога, он, карабкаясь по цепи, пока она поднималась, все еще сохранял свое прежнее положение относительно восьми замаскированных и все еще (как будто ничего не произошло) он продолжал устремлять к ним факел, словно пытаясь рассмотреть, кто они.
Страница 4 из 5
