Вирус — от латинского яд, отрава. Наши дни.
37 мин, 32 сек 742
Секунду они смотрели друг другу в глаза. Потом она сухо кивнула и подошла ближе. Женщина средних лет, с приятным ухоженным лицом: она была типичным представителем касты учёных. Тонкие губы выдавали волевой неуживчивый характер.
«Ясно, — подумал Некрасов. — С такой не поспоришь».
— Мне сказали, вы хорошо разбираетесь в схемах, — заметила она. — Если так, то вы нам здорово облегчите задачу.
— Начальство не жалуется, — усмехнулся Некрасов. — По крайней мере проколов не было. Хотите посмотреть послужной список?
— Не продолжайте. Всё понятно и без слов, — она оглянулась, кому-то махнула рукой. — Здесь слишком шумно, а у нас серьёзный разговор.
Они отошли к палаткам и остановились перед самой большой.
— Александра Мейер, — представилась она. — Исследовательская лаборатория вирусологии.
— Виктор Некрасов, майор.
Экскаватор с грохотом вывернул бетонную глыбу и опрокинул рядом с бульдозером. На некоторое время технику заглушили и стало тихо.
— Сразу хочу предупредить — мы не занимаемся археологическими раскопками, у нас другая специализация, — произнесла Мейер. — Во все тонкости посвящать не стану.
Женщина замолчала и задумчиво огляделась по сторонам.
— Во время войны немцы создали три лаборатории под кодовым названием «Gespenst», две находились в Центральной Германии, одна в Восточной Пруссии. Достоверно неизвестно чем они занимались, но незадолго до окончания войны их ликвидировали. Cделали это быстро: документы сожгли, причастные к исследованиям люди поменяли имена и скрылись. Сведения о лабораториях удалось найти только в семидесятые. До падения стены, в «Штази» хранили молчание. Потом о«Призраках» узнали в ЦРУ. Но первое время немцы занимались данной проблемой сами, потом подключились американцы. В первую лабораторию проникнуть не удалось, нацисты её взорвали. Вторую нашли год назад. Тогда же нам предложили сотрудничать. Оказалось, что третья здесь, на острове.
Мейер отбросила полог палатки и поманила за собой.
— Войдём, я покажу документы.
Здесь стояли столы и удобные походные стулья. Некрасов уселся на один из них и осмотрелся по сторонам.
— Вот! — Мейер положила перед ним стопку пожелтевших документов. — Карта острова и схемы помещений.
Некрасов развернул схему и прочитал несколько сносок.
— Здесь на немецком! — заметил он.
— Потому вас и выбрали, — женщина включила свет. — Мне сказали, у вас всё в порядке с иностранными языками. Верно?
— Может быть, — Некрасов пролистал стопку документов, почесал затылок. — Придётся повозиться.
— Времени у вас немного, — отрезала Мейер. — Рабочие разбирают завалы. На всё — час. Справитесь?
Перед входом в бункер образовался котлован. Уже были видны разрушенные ступени, приземистый бетонный свод и, поржавевшие бронированные двери. Шёл дождь, и вода ручейками сбегала в яму.
Мейер приблизилась к дверям и, включив фонарь, направила на толстый шов посередине.
— Заварили так, словно не собирались возвращаться, — заметила она. — По всему контуру прошлись.
От дверей тянуло запахом ржавчины и горелой резины. На проволоке всё ещё висела свинцовая пломба, на железной обшивке белел имперский орёл со свастикой.
— Когда откроем бункер, вы войдёте туда первыми! — бросила Мейер. — Выберите помощника и отправляйтесь к Акимову. Он выдаст защитные костюмы.
В костюме химзащиты, Некрасов никогда не работал. Никакой брони от осколков, только прорезиненная ткань. Он ещё раз посмотрел на схему и мысленно повторил расположение ключевых точек.
— Идёшь по моим следам, — проговорил Некрасов. — Соблюдай дистанцию, если потребуется помощь, подам знак.
Сержант Скрябин кивнул и с интересом посмотрел на защитный шлем со встроенной камерой и фонарём.
Непроглядная тьма, сизая дымка у входа. Некрасов надел маску и с сомнением уставился на чемоданчик сапёра.
— Постарайтесь не трогать руками объективы камер! — воскликнула Мейер. — И ещё! Не рискуйте понапрасну.
Некрасов вяло кивнул и жестом поманил за собой Скрябина. Осторожно ступая, он перешагнул через железный порог и увидел бетонную лестницу, уходящую вниз метров на десять.
— Хреново! — проговорил он. — Темень хоть глаз выколи.
Он включил фонарь прикреплённый к шлему, и осмотрелся. У входа лежала бетонная глыба и, проржавевшая железная балка.
— Пошли! — позвал он. — Пока ничего страшного.
Под ногами захрустела бетонная крошка, заскрежетали металлические стружки и песок. От напряжения защекотало под ложечкой, и Некрасов судорожно сглотнул. В этом заброшенном бункере, задавленные цивилизацией страхи пробудились в его сознании с невообразимой силой. На лбу выступил пот, и захотелось сбежать.
— В одиночку бы сюда не полез, — бросил Скрябин. — Сдох бы от страха.
В динамиках связи зашуршали помехи, и Некрасов услышал искажённый до неузнаваемости голос Акимова.
— На нижнем уровне сделайте панорамный обзор, — приказал он. — Я хочу увидеть всё своими глазами.
На последней ступеньке валялись гильзы и рваные бинты. Бетон был в багровых потёках, кое-где виднелись засохшие сгустки.
«Ясно, — подумал Некрасов. — С такой не поспоришь».
— Мне сказали, вы хорошо разбираетесь в схемах, — заметила она. — Если так, то вы нам здорово облегчите задачу.
— Начальство не жалуется, — усмехнулся Некрасов. — По крайней мере проколов не было. Хотите посмотреть послужной список?
— Не продолжайте. Всё понятно и без слов, — она оглянулась, кому-то махнула рукой. — Здесь слишком шумно, а у нас серьёзный разговор.
Они отошли к палаткам и остановились перед самой большой.
— Александра Мейер, — представилась она. — Исследовательская лаборатория вирусологии.
— Виктор Некрасов, майор.
Экскаватор с грохотом вывернул бетонную глыбу и опрокинул рядом с бульдозером. На некоторое время технику заглушили и стало тихо.
— Сразу хочу предупредить — мы не занимаемся археологическими раскопками, у нас другая специализация, — произнесла Мейер. — Во все тонкости посвящать не стану.
Женщина замолчала и задумчиво огляделась по сторонам.
— Во время войны немцы создали три лаборатории под кодовым названием «Gespenst», две находились в Центральной Германии, одна в Восточной Пруссии. Достоверно неизвестно чем они занимались, но незадолго до окончания войны их ликвидировали. Cделали это быстро: документы сожгли, причастные к исследованиям люди поменяли имена и скрылись. Сведения о лабораториях удалось найти только в семидесятые. До падения стены, в «Штази» хранили молчание. Потом о«Призраках» узнали в ЦРУ. Но первое время немцы занимались данной проблемой сами, потом подключились американцы. В первую лабораторию проникнуть не удалось, нацисты её взорвали. Вторую нашли год назад. Тогда же нам предложили сотрудничать. Оказалось, что третья здесь, на острове.
Мейер отбросила полог палатки и поманила за собой.
— Войдём, я покажу документы.
Здесь стояли столы и удобные походные стулья. Некрасов уселся на один из них и осмотрелся по сторонам.
— Вот! — Мейер положила перед ним стопку пожелтевших документов. — Карта острова и схемы помещений.
Некрасов развернул схему и прочитал несколько сносок.
— Здесь на немецком! — заметил он.
— Потому вас и выбрали, — женщина включила свет. — Мне сказали, у вас всё в порядке с иностранными языками. Верно?
— Может быть, — Некрасов пролистал стопку документов, почесал затылок. — Придётся повозиться.
— Времени у вас немного, — отрезала Мейер. — Рабочие разбирают завалы. На всё — час. Справитесь?
Перед входом в бункер образовался котлован. Уже были видны разрушенные ступени, приземистый бетонный свод и, поржавевшие бронированные двери. Шёл дождь, и вода ручейками сбегала в яму.
Мейер приблизилась к дверям и, включив фонарь, направила на толстый шов посередине.
— Заварили так, словно не собирались возвращаться, — заметила она. — По всему контуру прошлись.
От дверей тянуло запахом ржавчины и горелой резины. На проволоке всё ещё висела свинцовая пломба, на железной обшивке белел имперский орёл со свастикой.
— Когда откроем бункер, вы войдёте туда первыми! — бросила Мейер. — Выберите помощника и отправляйтесь к Акимову. Он выдаст защитные костюмы.
В костюме химзащиты, Некрасов никогда не работал. Никакой брони от осколков, только прорезиненная ткань. Он ещё раз посмотрел на схему и мысленно повторил расположение ключевых точек.
— Идёшь по моим следам, — проговорил Некрасов. — Соблюдай дистанцию, если потребуется помощь, подам знак.
Сержант Скрябин кивнул и с интересом посмотрел на защитный шлем со встроенной камерой и фонарём.
Непроглядная тьма, сизая дымка у входа. Некрасов надел маску и с сомнением уставился на чемоданчик сапёра.
— Постарайтесь не трогать руками объективы камер! — воскликнула Мейер. — И ещё! Не рискуйте понапрасну.
Некрасов вяло кивнул и жестом поманил за собой Скрябина. Осторожно ступая, он перешагнул через железный порог и увидел бетонную лестницу, уходящую вниз метров на десять.
— Хреново! — проговорил он. — Темень хоть глаз выколи.
Он включил фонарь прикреплённый к шлему, и осмотрелся. У входа лежала бетонная глыба и, проржавевшая железная балка.
— Пошли! — позвал он. — Пока ничего страшного.
Под ногами захрустела бетонная крошка, заскрежетали металлические стружки и песок. От напряжения защекотало под ложечкой, и Некрасов судорожно сглотнул. В этом заброшенном бункере, задавленные цивилизацией страхи пробудились в его сознании с невообразимой силой. На лбу выступил пот, и захотелось сбежать.
— В одиночку бы сюда не полез, — бросил Скрябин. — Сдох бы от страха.
В динамиках связи зашуршали помехи, и Некрасов услышал искажённый до неузнаваемости голос Акимова.
— На нижнем уровне сделайте панорамный обзор, — приказал он. — Я хочу увидеть всё своими глазами.
На последней ступеньке валялись гильзы и рваные бинты. Бетон был в багровых потёках, кое-где виднелись засохшие сгустки.
Страница 2 из 11
