Вирус — от латинского яд, отрава. Наши дни.
37 мин, 32 сек 743
— Кровь, — прошептал Некрасов. — Вероятно, кто-то пытался сделать перевязку.
— Не прикасайтесь! — предупредила Мейер. — Все предметы должны оставаться на своих местах.
— А если мне потребуется что-то сдвинуть? — спросил Некрасов. — Я понятия не имею, как здесь всё устроено.
— Только при необходимости, — нетерпеливо фыркнула Мейер. — И не задерживайтесь подолгу на одном месте. Мне нужно, чтобы через полчаса в бункер спустились сотрудники лаборатории.
Некрасов перешагнул через бинты и нерешительно наклонился над кровавым пятном.
— Это что, зубы? — спросил Скрябин.
— Человеческие, — Некрасов подобрал кусок арматуры и легонько пошевелил обломки резцов.
— Не повезло. Кому-то вышибли весь ряд.
Он отбросил железку в сторону и сняв с пояса фонарь направил его луч на бронированную дверь. Она была приоткрыта. Свет выхватил мешок с песком, обломки мебели, несколько пустых ящиков.
— Какая-то баррикада, — заметил Скрябин. — Навалили всякого барахла. Фаш-ш-шисты!
— И зачем она по-твоему? — Некрасов посветил фонарём во все стороны, перешагнул через кровавое пятно и приблизился к двери. — Кому нужна баррикада в бункере?
Он посмотрел себе под ноги и заметил тёмные продольные потёки. Словно тащили что-то громоздкое и широкое. След тянулся до самой двери, где потёки размытыми линиями, переползали на стены и железную дверь.
Некрасов выставил фонарь и заглянул в проход. Огромный зал, заставленный каким-то оборудованием, разрушенная стена из стеллажей и горы тряпья. Всё это было покрыто тонким слоем желтоватой пыли. Луч света выхватил МП, несколько гранат и… руку.
Бледную, со странными крапинками, которые оспинами покрывали матовую поверхность кожи.
«Как живая!» — подумал Некрасов.
— Что там? — шёпотом спросил Скрябин. — Что-нибудь есть?
Некрасов многозначительно кивнул на дверь и попытался выжать улыбку.
— Оставайся здесь. Потребуешься, позову.
Он навалился плечом на дверь и отодвинул её так, чтобы в проём можно было пролезть. Перешагнул через мешок с песком, осмотрелся по сторонам и только после этого направил фонарь на руку.
На полу лежал человек в форме. Судя по знакам отличия лейтенант. На лбу пулевое ранение, глаза закрыты, рот перекошен судорогой. В правой руке «Люгер».
— Трудно поверить, что он пролежал здесь больше шестидесяти лет, — прошептал Некрасов. — Как будто пустил себе пулю пять минут назад.
— Покажите нам его голову, — послышался в динамиках, голос Мейер.
Некрасов с трудом подавил нарастающий страх и несколько секунд приноравливался, пока Мейер не приказала остановиться.
— Направьте на него фонарь.
Луч высветил воротник, шею. В глаза тут же бросилась глубокая рваная рана, сгусток чёрной крови и, потемневшая вокруг кожа. Он заметил следы зубов и вздрогнул.
— Только без эмоций, — выдавила Мейер. — Причин может быть множество.
— Лучше объясните, что это за бункер, — проговорил Некрасов. — От этого места у меня мурашки по коже.
От напряжения ломило в глазах, стекающий по лицу пот неприятно щекотал скулы.
Повсюду трупы. Десятки, может сотни умерших давным-давно людей лежали в странных нелепых позах. Это их он вначале принял за кучи тряпья. Открытие потрясло, и Некрасов почувствовал как теряет самообладание. Он медленно повернулся и посмотрел на подчинённого.
— Почему они не разложились? — спросил Скрябин.
— Не знаю? — Некрасов протянул руку и забрал чемодан с инструментами. — Отойди к стене и не шевелись.
Он положил фонарь на пол, раскрыл чемоданчик, достал кусачки и отвёртку.
— По схеме здесь должен быть центральный щит, — проговорил он. — Электроснабжение отсутствует, аккумуляторы давно потеряли заряд. Значит, остаётся химический детонатор и мины-ловушки.
Он сделал несколько шагов и остановился перед люком в полу. В железной крышке он заметил отверстие для ключа и, наклонившись, осмотрел нетронутые пломбы.
— Пломбы на месте, значит, детонатор так и не был приведён в боевую готовность, — проговорил он. — Хотя это ни о чём не говорит.
Он опустился на колени и выкрутил четыре винта, которыми крышка крепилась к раме. Покрытый окислами и грязью, механизм оказался разбитым.
— Похоже, мины обезвредили без меня, — процедил он. — Вы слышите?
— Убедитесь, что в комнате больше ничего не представляет опасность, — произнесла Мейер. — Мои люди готовы спуститься.
Некрасов встал на ноги, взял в руки фонарь и вышел на середину зала. Что-то было не так. Слышалось лёгкое потрескивание, странный едва различимый шорох, который сначала, он принял за шелест ветра. Он посмотрел на груду тел и заметил, что кожа мертвецов высыхает и морщится. На глазах, она почернела и, натянувшись, стала с хрустом крошиться. Ткань мундиров покрылась плесенью и под собственной тяжестью развалилась на куски. Даже оружие, которое ещё минуту назад сверкало сталью, затянуло патиной коррозии.
— Вы это видите? — спросил Некрасов. — Похоже, что-то пошло не по плану. Верно?
Мейер промолчала, но Некрасов услышал её прерывистое дыхание.
— Не прикасайтесь! — предупредила Мейер. — Все предметы должны оставаться на своих местах.
— А если мне потребуется что-то сдвинуть? — спросил Некрасов. — Я понятия не имею, как здесь всё устроено.
— Только при необходимости, — нетерпеливо фыркнула Мейер. — И не задерживайтесь подолгу на одном месте. Мне нужно, чтобы через полчаса в бункер спустились сотрудники лаборатории.
Некрасов перешагнул через бинты и нерешительно наклонился над кровавым пятном.
— Это что, зубы? — спросил Скрябин.
— Человеческие, — Некрасов подобрал кусок арматуры и легонько пошевелил обломки резцов.
— Не повезло. Кому-то вышибли весь ряд.
Он отбросил железку в сторону и сняв с пояса фонарь направил его луч на бронированную дверь. Она была приоткрыта. Свет выхватил мешок с песком, обломки мебели, несколько пустых ящиков.
— Какая-то баррикада, — заметил Скрябин. — Навалили всякого барахла. Фаш-ш-шисты!
— И зачем она по-твоему? — Некрасов посветил фонарём во все стороны, перешагнул через кровавое пятно и приблизился к двери. — Кому нужна баррикада в бункере?
Он посмотрел себе под ноги и заметил тёмные продольные потёки. Словно тащили что-то громоздкое и широкое. След тянулся до самой двери, где потёки размытыми линиями, переползали на стены и железную дверь.
Некрасов выставил фонарь и заглянул в проход. Огромный зал, заставленный каким-то оборудованием, разрушенная стена из стеллажей и горы тряпья. Всё это было покрыто тонким слоем желтоватой пыли. Луч света выхватил МП, несколько гранат и… руку.
Бледную, со странными крапинками, которые оспинами покрывали матовую поверхность кожи.
«Как живая!» — подумал Некрасов.
— Что там? — шёпотом спросил Скрябин. — Что-нибудь есть?
Некрасов многозначительно кивнул на дверь и попытался выжать улыбку.
— Оставайся здесь. Потребуешься, позову.
Он навалился плечом на дверь и отодвинул её так, чтобы в проём можно было пролезть. Перешагнул через мешок с песком, осмотрелся по сторонам и только после этого направил фонарь на руку.
На полу лежал человек в форме. Судя по знакам отличия лейтенант. На лбу пулевое ранение, глаза закрыты, рот перекошен судорогой. В правой руке «Люгер».
— Трудно поверить, что он пролежал здесь больше шестидесяти лет, — прошептал Некрасов. — Как будто пустил себе пулю пять минут назад.
— Покажите нам его голову, — послышался в динамиках, голос Мейер.
Некрасов с трудом подавил нарастающий страх и несколько секунд приноравливался, пока Мейер не приказала остановиться.
— Направьте на него фонарь.
Луч высветил воротник, шею. В глаза тут же бросилась глубокая рваная рана, сгусток чёрной крови и, потемневшая вокруг кожа. Он заметил следы зубов и вздрогнул.
— Только без эмоций, — выдавила Мейер. — Причин может быть множество.
— Лучше объясните, что это за бункер, — проговорил Некрасов. — От этого места у меня мурашки по коже.
От напряжения ломило в глазах, стекающий по лицу пот неприятно щекотал скулы.
Повсюду трупы. Десятки, может сотни умерших давным-давно людей лежали в странных нелепых позах. Это их он вначале принял за кучи тряпья. Открытие потрясло, и Некрасов почувствовал как теряет самообладание. Он медленно повернулся и посмотрел на подчинённого.
— Почему они не разложились? — спросил Скрябин.
— Не знаю? — Некрасов протянул руку и забрал чемодан с инструментами. — Отойди к стене и не шевелись.
Он положил фонарь на пол, раскрыл чемоданчик, достал кусачки и отвёртку.
— По схеме здесь должен быть центральный щит, — проговорил он. — Электроснабжение отсутствует, аккумуляторы давно потеряли заряд. Значит, остаётся химический детонатор и мины-ловушки.
Он сделал несколько шагов и остановился перед люком в полу. В железной крышке он заметил отверстие для ключа и, наклонившись, осмотрел нетронутые пломбы.
— Пломбы на месте, значит, детонатор так и не был приведён в боевую готовность, — проговорил он. — Хотя это ни о чём не говорит.
Он опустился на колени и выкрутил четыре винта, которыми крышка крепилась к раме. Покрытый окислами и грязью, механизм оказался разбитым.
— Похоже, мины обезвредили без меня, — процедил он. — Вы слышите?
— Убедитесь, что в комнате больше ничего не представляет опасность, — произнесла Мейер. — Мои люди готовы спуститься.
Некрасов встал на ноги, взял в руки фонарь и вышел на середину зала. Что-то было не так. Слышалось лёгкое потрескивание, странный едва различимый шорох, который сначала, он принял за шелест ветра. Он посмотрел на груду тел и заметил, что кожа мертвецов высыхает и морщится. На глазах, она почернела и, натянувшись, стала с хрустом крошиться. Ткань мундиров покрылась плесенью и под собственной тяжестью развалилась на куски. Даже оружие, которое ещё минуту назад сверкало сталью, затянуло патиной коррозии.
— Вы это видите? — спросил Некрасов. — Похоже, что-то пошло не по плану. Верно?
Мейер промолчала, но Некрасов услышал её прерывистое дыхание.
Страница 3 из 11
