Город надежды

Закрываю глаза, против воли сжимаю руками покрывало. Оно прохладное. Шёлк всегда прохладный. Надо попытаться сосредоточиться на этом приятном ощущении. Сейчас я буду скользить по кровати… Костя разводит ноги шире, приставляет член к дырке. Он уже возбужден. Так быстро… В следующее мгновение он сплёвывает на член и входит в меня. Мои глаза раскрываются сами, ловлю ртом воздух. Нет, не задыхаюсь — пытаюсь стерпеть боль. Пусть пробка была во мне несколько часов, Костин член доставляет, мягко говоря, охренительное неудобство. И нет скольжения по покрывалу. Только резкие Костины рывки тазом, приоткрытый рот и рваное дыхание. Его руки трясутся, я чувствую дрожащие пальцы на своих лодыжках. Вспоминаю слова Кири, но отключиться от происходящего не могу. Это стыдно, это, блядь, просто нелепо. Я лежу на спине, раздвинув ноги, и меня трахает мужик. Это что-то не то. Так быть не должно. Нет, я не педик. Я ошибся!

Снова закрываю глаза, Костя сразу орет, чтобы я открыл их. Продолжает движения, ускоряет их, чтобы мне было больнее. Сука.

Смотрю на него, не сфокусировавшись на лице. Просто смотрю куда-то ему в голову и двигаюсь только потому, что он толкается в меня. Лежу как мешок с костями. Пусть он уже скорее кончит! И Костя кончает, забрызгав мне лобок и живот. Я чувствую запах его спермы и своей крови. Он ложится рядом, недовольно вздыхает и поворачивает ко мне голову.

— Я так понял, ты решил выразить свой протест, — говорит тихо и злобно. Угрожает. Но я уже не чувствую того страха, что был еще десять минут назад.

— Мне похуй.

— Я могу сделать так, что похуй тебе не будет.

— Делай, что хочешь. Мне насрать на всё, что ты скажешь или сделаешь.

— Сейчас позову ребят, они тут с тобой развлекутся.

— Странно, что ты еще не сделал этого! — сажусь в кровати. Плевать на боль между ног, на то, что у меня стояк. Сжимал мой член, сука. Нахрена?

— Попридержи язык!

— Пошел ты на хуй! — вскакиваю с кровати. — Что ты мне сделаешь? Трахнешь еще раз? Засунешь в жопу свою игрушку? Отдашь на растерзание этим уёбищам? А ну да, еще вырежешь на моей спине какую-нибудь фразу? Давай, хули?! Заебал угрожать, сделай уже что-нибудь!

Зачем я сказал всё это? Я злой. Я очень злой. И вновь накатывает волна страха. Чувствую, что зря я так. Костя не говорит ни слова, но я без проблем читаю все его эмоции. Он уничтожит меня и сделает это прямо сейчас.

— Марк! — вдруг орёт он и поднимается с кровати. — Марк!

Заходит охранник, внимательно смотрит на начальника.

— Вот этого в карцер без воды и еды. Для начала на пару дней.

Заебали его эти «пару дней»!

— Козёл! — кричу я, когда Марк хватает меня под руки. — Сдохни, сука!

— И пробку ему в задницу воткните!

— Пошел ты, козёл!

Пытаюсь пинаться, но лишь получаю по затылку и сразу погружаюсь в темноту.

Прихожу в себя. Вокруг темно, я в клетке метр на метр. Голый, вонючий и с пробкой в заднице. Осторожно вытаскиваю её, едва не ору от боли — всё пересохло.

И что теперь делать? Сколько я буду здесь? В этой клетке даже выпрямиться нельзя — нет места.

Не хочу реветь, но реву. Ненавижу это место, ненавижу себя. Лучше бы молчал…

Время тянулось медленно. Безумная темнота, я уже настолько привык к ней, что начал различать полосы на стенах, вырезанные кем-то ножом. Получается, оружие достать можно — это хорошо. Ещё бы понять, каким образом можно это сделать. В голову приходят отрывки из фильмов, где заключенные пытаются выжить в тюрьме. Они сталкиваются с такими же трудностями, как и я, только их не трахают. И не держат на поводке.

Нужно найти какой-то способ достать нож, тогда я смогу прикончить этого ублюдка, начальника. А если не смогу, то… изуродую себя, чтобы он больше не приближался!

Сколько я уже здесь, не знаю. Вновь испытываю голод и жажду, не очень сильные, но всё же. Живот сводит — желудок пустой, урчит, когда я сглатываю слюни. Становится прохладно, откуда-то сквозит, но не пойму: дыр нет, дверь металлическая плотно закрыта. Я будто в ящике сижу. Ноги затекают, даже если согнусь пополам, легче не станет.

Мне так жаль себя. Реву, не могу остановиться. Когда всё это закончится?

Жажда слишком сильна, я не выдерживаю и начинаю орать. Ору долго и настолько громко, что голос срывается. Пинаю в дверь, она не поддаётся. Хоть головой долбись. Никто не реагирует. Сколько я уже здесь? День или два? Он сказал «два дня». Надо подождать ещё немного, нужно продержаться. А потом…

А что потом, собственно? Потом вообще не будет. Уверен, я умру здесь, в этой клетке. Обо мне даже не вспомнят, а когда вспомнят, найдут моё бездыханное тело.

Как там мама сейчас? Может, она уже где-то здесь, поблизости? Вряд ли, наверно…