Город надежды

Костя хмурится еще больше. Мрачнеет, но не останавливается. Он возбуждён до предела, я ощущаю увеличенный член внутри себя — это особенное, необъяснимое чувство. Никогда ни с чем не сравнить его: человек, принуждающий тебя к близости, получает её вдоволь и так, как ему хочется. Я противен сам себе, но продолжаю двигаться. Я возбуждён — мой член стоит колом. Но об оргазме не может быть и речи.

Сколько продолжается это, я не знаю. В спальне нет часов, но вижу, что за окном светлеет. Рассвет…

Рассвет — слабая надежда на новый день. Надежда на чудо.

Пусть это всё когда-нибудь закончится, Господи…

Снова я на руках у Марка. И он вновь не смотрит на меня. Я зачем-то пытаюсь шутить, говорю всякую ерунду, а он лишь краем губ улыбается. Не такой уж и козёл этот мужик, наверно. Несёт меня в камеру: вижу коридор, раздваивающийся перед глазами, лестницу и пустую камеру, где раньше были старики. Куда они делись?

Проходим вниз, потом наверх, к нашей с Кирей клетке. Как я соскучился по нему! Марк открывает дверь, ставит меня на ноги и уходит. Не могу стоять: трясутся ноги, колени будто переломятся сейчас, но я держусь. Меня использовали и вернули на место, но сейчас это странно весело. Даже не представляю, как буду чувствовать себя позже, когда отойду от таблетки.

Киря встаёт с кровати, смотрит на меня угрюмо.

— И где ты был? — спрашивает так, словно моё отсутствие от меня зависит. Я только глупо улыбаюсь ему.

Друг подходит, хватает меня за подбородок и смотрит. Так внимательно смотрит, что аж мурашки по телу.

— Киря, я скучал по тебе! — продолжаю улыбаться. А он злится, сжимает мои плечи и в следующую секунду отталкивает. — Я итак еле на ногах стою, Кирь…

— Что они с тобой сделали? — спрашивает он и садится на кровать. Друг не смотрит на меня, я будто противен ему. — Ты сам не свой!

Он вздыхает тяжело, складывает руки на груди. Поднимаюсь, сажусь к нему. Не хочу, чтобы он когда-нибудь повторял эти слова: они обижают, влезают в самое сердце. Сразу чувствую себя ничтожеством, хочу зареветь.

— Ну, ты чего? — взгляд Кири смягчился, губы тронула лёгкая улыбка. — Я просто переживаю.

— Я знаю, — всхлипываю.

Мгновенно закладывает нос. По щекам текут слёзы. Заебала эта резкая смена настроения, но я не могу контролировать эмоции. Они сами!

— Иди сюда.

Он обнимает меня, кладёт голову себе на плечо. Другой рукой треплет по волосам, и этот жест приятен. Не такой собственнический и властный, как у Кости. Невольно сравниваю этих двух людей. Один — мой лучший друг, опора и поддержка. Другой — тиран и сумасшедший убийца.

Как я мог испытывать в постели с Ним подобное? Ненавижу! И чёртовы таблетки ненавижу! Я не такой на самом деле, я никогда в жизни бы не почувствовал нежности к такому человеку, как Костя. Сразу вспоминаются слова, которые я сказал ночью — что убил бы его. И сразу за ними звучит Костин ответ — что в таком случае я — такой же, как он. Очень хочу рассказать об этом Кириллу, он ведь поймёт меня?

— Кирь, я плохой, — поворачиваюсь к другу, он смотрит мне в глаза и мотает головой.

— Ты хороший, Тём. Просто…

— Что?

Киря убирает волосы мне за ухо, открывая лицо. С нежностью смотрит на меня заплаканного и улыбается.

— Просто у тебя отходняк.

— Надеюсь, это кончится быстро, — отвечаю и этой фразой имею в виду всё, что происходит в жизни.

Пусть всё закончится.

Пропускаю завтрак и обед. Просто лежу, даже не двигаюсь. Чувствую себя никчёмным, жалким наркоманом. Пусть это и было один раз, но кто знает, что впереди ждёт? Если Костя захочет меня видеть, то снова даст эти таблетки.

Киря возвращается с обеда. Заходит в камеру, держа в руке стаканчик с водой.

— Выпей, — говорит он. На ладони протягивает мне таблетку.

— Что это? — приподнимаюсь на локтях, он встаёт рядом с койкой на колени.

— Аспирин. Он, конечно, в таких состояниях мало помогает, но…

— Где ты взял его? — смотрю на друга, он весь бледный, но пытается улыбаться.

— Какая разница, Тём?! Выпей его, хоть голова трещать не будет!

Беру таблетку, запиваю водой. Он что, считает, я так просто от него отстану?

— Говори, где таблетку взял.

— В медпункте! — резко отвечает он.

Я не верю ему, но, видимо, ответа сейчас не добьюсь.

Нет, меня очень парит этот вопрос! Я не знаю правды и переживаю за друга! Где он взял таблетку? Решаю, что буду присматриваться к нему. Не упущу ни одной мелочи и узнаю! В этом лагере никто и ничего просто так не получает.

Вечер на удивление спокойный. Охраны в коридоре мало, каждый заключённый предоставлен сам себе. От Кири узнаю, что гулять на улицу нас выпускают только по понедельникам. Это радует, потому что хочется подышать свежим воздухом. Сегодня — воскресенье. Жду с нетерпением завтрашнего дня…

Сижу рядом с Кирей, вместе молчим, рассматриваем людей в камерах. Он сказал, что не знает, куда делись старики. Мне почему-то кажется, что он врёт. А ещё он нервничает. Не пойму, в чем причина, но вижу прекрасно. Он кусает губы, теребит пальцы и иногда улыбается мне. Только улыбка такая натянутая.