Город надежды

У меня в голове невыносимый гул, но суть доходит быстро. Если мы с Кирей сейчас не потрахаемся на глазах у всех, его убьют…

POV Кирилл

Бес хотел уничтожить меня, я знал. Понял еще в тот момент, когда Марк оттащил меня от Артёма. Это была ревность — жестокая и неприкрытая. Уж не знаю, что за чувства роились в сердце Беса, но они были страшными. Было видно, что он всеми силами ограждает Тёму от окружающих.

Но в тот момент, когда друг заступился за меня, я понял, что Бес может уничтожить и его. Эта жестокая привычка делать больно, заставлять страдать — он решил применить её в отношении Артёма.

— Пусть лучше убьёт меня, — сказал я, отдёргивая руку.

Не пойду на это, только не так. Только не в такой ситуации, не при таких условиях.

Тёма смотрит на меня умоляюще, слёзы катятся из глаз. И ведь я даже оттолкнуть его не могу ни физически, ни морально. Как заставить человека возненавидеть тебя за пару секунд? Мы дружили с детства, делились всем на свете. Не получится такого, что он внезапно захочет моей смерти. Значит, будет продолжать настаивать.

— Киря, — шепчет он, прижимаясь к моей руке. — Я готов на всё, пусть меня убьют потом! Но тебе не дам умереть! Как я буду здесь один?!

— Ты просто эгоист, — отвечаю ему, прижимаю к себе.

Он утыкается мне в плечо, хнычет, а я глажу его волосы, мягкие, нежные. Как я смогу так поступить с ним, да еще на глазах этих ублюдков?

— Я всё равно убью себя, Кирь. Я убью себя потом. А если убить будет нечем, то умру от голода, от жажды! — продолжает говорить он.

Знал бы, что давит на самое больное. Знает, что я привязан к нему, но, дурак, даже не осознаёт насколько.

— Какая милая картина, — говорит седой, складывает руки на груди, артистично прижимает их к сердцу.

Сука, ну я тебе устрою когда-нибудь. Эта система рано или поздно сломается, и тогда я вспомню всё. Я вспомню каждую тварь.

— Киря, не бросай меня, пожаааалуйста.

Он поднимает на меня заплаканные глаза, с надеждой смотрит. Какой же он мелкий — и ростом, и возрастом. Смотрю на Тёму и не понимаю, как ему удалось до сих пор не сойти с ума.

— Начинайте, давайте! — кричит кто-то из охраны.

— Ну! Чего резину тянем?!

Через секунду в зале поднимается безобразный шум. Вой охранников заглушает всё, даже ругань Беса. Он что-то кричит седому, тот только отмахивается. Но это и неважно, о чем они говорят. Насрать на них.

— Сделай это для меня, — говорит Тёма, прижавшись ко мне.

Не хочу так. Но киваю.

— Посмотри на меня, — говорю ему, и он, отстранившись, послушно смотрит мне в глаза.

Скотина Бес, приручил его…

Мужики в форме орут, как ненормальные. Бес рвёт и мечет рядом с седым, а я наклоняюсь к Тёме и касаюсь его губ — осторожно, не дыша.

— Киря?

Он смотрит на меня удивлённо и недоверчиво как-то, от чего становится немного смешно, и я украдкой улыбаюсь.

— Сможешь не обращать на них внимания? — спрашиваю у него и вновь прижимаюсь к губам. Имею в виду всех присутствующих, конечно. Тёма понимает меня и отрицательно качает головой. Руки его повисли вдоль тела, оно и понятно — он просто не знает, как это, когда есть зрители. Стесняется, боится. И мне страшно, но если покажу свой страх ему, можно сразу вешаться. Руками обнимаю Тёму за поясницу, тянусь к рукавам комбинезона и стаскиваю его с плеч. Ткань тянется, но поддаётся быстро. Отрываюсь от губ, смотрю на друга, а он краснеет, старается спрятать лицо за волосами. Сразу убираю волосы за уши, а его руки прижимаю к себе. — Представь, что мы в камере. Мы там были одни тогда, помнишь? Как это было бы, Тём? Ты можешь представить?

— Это уже было, — говорит он. — Вчера я спал с тобой.

Не понимаю, о чём он. Но времени на разговор нет. Голоса в зале стихли. Все смотрят на нас. Охрана ликует, седой предвкушает, а Костя, мудак, стоит весь красный от злости. «Проебал ты всё, — хочется прокричать ему, но я молчу. Подталкиваю Тёму к клетке, в которой сидел, чтобы он не видел тело своего отца, лежащего на полу. О нём как-то сразу все забыли. И я забуду сейчас. Касаюсь друга, провожу руками по его груди и забываю. Окунаюсь в океан своих желаний, диких, но вполне контролируемых. Я ведь не зверь…»

Тёмка пятится к клетке, оступается и чуть не падает. Успеваю подать руку. Сжав его пальцы, с силой тяну друга к себе и почти сразу вдавливаю в толстые прутья клетки. Он такой худой, что, кажется, еще немного, и можно будет протиснуть его внутрь.

— Мы здесь с тобой вдвоём, — говорю ему на ухо.

Артём проводит руками по моей спине, прижимает к себе плотнее и говорит:

— Поцелуй меня еще.

Не знаю, что в этот момент в его глазах, но страха точно нет. Он серьёзен, может только, слегка не уверен в своей просьбе. Но я… Конечно, да!

Блядь…

Да!

Облизываю его губы, ласкаю их, а Тёма толкается мне в рот своим языком. Какой же он вкусный, приятный. Целуется так, что я забываю обо всем на свете.

— Бляяядь… как классно, — отрываюсь от друга на секунду, но сразу прижимаюсь обратно.