Город надежды

— И кто кого? — негромко спрашивает гость у Беса. Мужик подходит ближе к сцене, а двое охранников в это время открывают клетки и выпускают отца и Кирю.

— А вам как интереснее?

Очевидно, мужик обладает какой-то властью, иначе б Костя с ним даже не церемонился. В зале становится тихо — все хотят знать, что скажет седой.

— Хочу, чтобы паренёк трахнул вот этого, — говорит он и указывает пальцем на отца.

Друг не смотрит на моего отца, на заключенных, на Костю. Он впивается взглядом в меня. По телу пробегает омерзительная дрожь, но ни сделать, ни сказать я ничего не могу. Продолжаю держаться за Костю и смотреть на сцену.

— Всё ты виноват! — вновь выкрикивает отец мне.

Один из охранников сразу подбегает и ударом в живот сбивает его с ног. Отворачиваюсь, зажмуриваю глаза. Не могу, не хочу смотреть на это.

— Останови это безумие! — шепчу Косте, а он отдёргивает руку.

— Не забывайся. Кто я и кто ты! — шипит он.

Всё, что было между нами — всего лишь трах — сейчас это понимаю на все сто процентов. Впрочем, я ведь даже не сумел ничего представить себе толкового — отношений или вроде того.

— Не трогай Кирю, я прошу тебя. Не трогай Кирю. Оставь его, я умоляю тебя, Костя!

— Сядь на место! — орёт он, хватает меня за волосы и, подтаскивая к стулу, усаживает. — Сиди здесь! Не двигайся, иначе прибью сейчас!

Опускаю голову, закрываю глаза, и шоу начинается. В течение нескольких минут охрана громко аплодирует, заключенные сидят бесшумно, седой мужик вздыхает у сцены — я слышу всё отчётливо, ведь сижу в первом ряду.

— А давай ты ему ещё и пососать дашь? — спрашивает кто-то из охраны.

— Ну уж нет, — слышу тихий голос Кири.

— Пристрелите обоих! — говорит седой, и я резко поднимаю голову — смотрю на Костю.

Он берёт у Марка пистолет и идёт к сцене. Отец стоит на четвереньках голый, ревёт, что-то бормочет себе под нос. Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, но сдерживаюсь. Киря проходит к краю сцены, опускается на колени и смотрит на меня.

— Тём, прости меня, малыш, — шепчет тихо, но все слышат его. — Прости, маленький. Я не думал, что такое дерьмо получится…

— Встал! — скомандовал Костя, глядя на моего отца.

Не успеваю закрыть глаза, как он стреляет ему в голову. Отец падает на живот, кровь быстро растекается по сцене. Слышу крики, хохот охранников, и понимаю, что за отцом сейчас последует и мой друг. Навсегда покинет меня, и я останусь тут один, без него! Времени на размышления и скорбь у меня нет, мне просто не дают его, не дают выбора!

Подскакиваю с места, подбегаю к Косте и хватаю его руку, в которой зажат пистолет.

— Я умоляю, прошу тебя! Не убивай его! Я сделаю всё, что захочешь! Я клянусь, буду твоей собакой до конца жизни! Я буду делать всё, что прикажешь…

Реву, не могу остановиться. Слёзы застилают глаза, я даже не могу нормально разглядеть Беса. Не вижу его глаз, но чувствую, как он злится. За что он так ненавидит Кирю? Почему делает мне так больно?

— Уйди отсюда! — кричит он на меня. — Когда я скажу, что тебе можно говорить, ты будешь говорить, понял?

— Тём, перестань…

Чувствую прикосновение к своей руке. Оборачиваюсь: Киря тянет меня обратно к стулу.

— Ты — чертов ублюдок! Чтоб ты сдох!

Ору во всё горло и, размахнувшись, бью Беса по лицу. Он не ожидал. Все затихают.

— Костя…

Что я хочу сказать? Тут говорить что-либо бесполезно. Я уже всё сделал. Теперь он ненавидит меня и точно не пощадит Кирю. Бес смотрит на меня так, будто убить готов. Он уже делает шаг в мою сторону, но его останавливает седой. Он, с отвращением взглянув на тело моего отца, подходит к нам и улыбается Косте.

— Я знаю, как решить Вашу небольшую проблемку, Константин.

Седой что-то шепчет Косте на ухо, а потом, улыбаясь, ждет его реакции. Костя окидывает меня презрительным, холодным взглядом и кивает. Проходит в кресло, садится, кладет ногу на ногу и закуривает. Сейчас он скажет то, что, определенно, изменит наши с Кирей жизни. Хоть бы пощадил! Пусть в живых оставит, а мы с Кирей справимся.

Чувствую ладонь друга у себя за спиной. Он встает на колени, сжимает мою руку. Его пальцы холодные, как лёд. От страха и переживаний. Почему Киря вообще оказался тут? Он ведь не педик!

— Киря, что будет сейчас…

— Не переживай, мы справимся, — отвечает он и добавляет. — Ты справишься, Тём.

Костя курит. Напряжение возрастает. Охранники на взводе, переминаются с ноги на ногу, хотят ещё зрелищ. Сигарета гаснет в пепельнице на подлокотнике кресла. Костя резко выпрямляется, встаёт и идёт к сцене. Подходит почти вплотную ко мне, и опять я не могу понять ни одной его эмоции. Как будто всё разом куда-то испарилось, высохло, умерло.

— Ты — шлюха, — говорит он спокойно. — И для того, чтобы спасти своего друга, ты должен…

Он запинается на секунду, сглатывает слюни — вижу, как дёрнулся его кадык.

— Короче, трахни его, — говорит Кире седой. — Народу нравится, как ты трахаешься, Кирюш. Тогда останешься жив.

— Что?

Киря дрожит, и я смотрю на него.

— Ты можешь отказаться, тогда он умрёт, — уже мне поясняет седой.