Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
211 мин, 50 сек 10373
— Ну что, продолжим наши игры? — кровавое месиво на месте лица не дрогнуло, он был в отключке, лишь в углах губ появлялись и лопались розовые пузыри. Но я и не ждал ответа, всё, что хотел, сделал быстро — заняло минут пять: шприц, чистый героин — немного, осталось еще и для других моих целей в том пакетике, что взял в столе; один укол, протереть и вложить пустой шприц в безвольную руку, сжав на нем ромины пальцы. — Спи спокойно, дорогой товарищ.
Вот и подчищать ничего потом не осталось, всё сразу чисто. Обычные наркоманские разборки: избитый неизвестными барыга решил успокоиться и принял дозу, случайно на нервах не рассчитал её верно, предельно ясная картина для правоохранительных органов.
Только я остался без секса. На какие жертвы пришлось пойти ради этого говнюка, который мылся сейчас — кто бы мне рассказал, не поверил бы. А говорят еще, что люди не меняются, да вот он я — прекрасный опровергающий поговорку пример, просто мать Тереза с хуем.
С Кириллом ничего не будет, так я решил, пока он не вернет себе человеческий облик — ебать то существо, в которое он превратился, — себя не уважать, да и ему потом будет сложнее: одно дело знать, что тебя в бессознательном состоянии вертели на хую посторонние, но не тот, кто рядом. А встать в кирилловых глазах на одну ступень с Ромой… я бы сам себе не простил.
С такими мыслями я зашел к нему в ванную с найденными в шкафу джинсами и футболкой, судя по размеру — его шмотки, не барыги. Не хотел, чтобы Кирилл видел труп, уж не знаю расстроило его или обрадовало то, что я сделал, но ни к чему проверять, всё равно не изменишь.
Он уже вылез из душа и вытирался полотенцем, стоя ко мне спиной. Часть меня, та, что находилась ниже пояса, тут же засомневалась в правильности решения не трахаться, все-таки Кирилл оставался весьма привлекательным, ширина плеч и крепкая задница никуда не делись. Только ребра можно было пересчитать на спине невооруженным глазом. Я провел по ним пальцами, проверяя целостность каждого, обводя синяки и кровоподтеки. Слишком быструю смерть я подарил Роме. Слишком быструю.
Кирилл напрягся и замер, упершись руками между ржавых труб на стене — подумал, что его сейчас буду ебать.
И даже не собирался сопротивляться; похоже, все силы ушли на тот протест, а сейчас он снова готов был сдаться. Ну нет, парень, мне не это от тебя нужно. Мне нужен ты, а не твоя тощая жопа, хотя хуй стоял как каменный; блядь, как же Кирилл меня возбуждал, даже таким!
Нам обоим придется нелегко. Я знал, что его еще много раз будет кидать от апатии к агрессии и мысленно пожелал себе терпения — видит Бог, оно мне понадобится.
Бледная кожа казалась тонкой, как лист старого пергамента, позвонки торчали так трогательно, что хотелось вдарить по ним костяшками пальцев, вбивая в спину, круша кости и ломая позвоночник. Но вместо этого я провел рукой снизу вверх, от поясницы под махровым полотенцем до склоненной головы, погладил шею под влажными темными прядями, дождался прерывистого выдоха и только тогда спросил:
— Хули застыл? Долго тебя еще ждать?
Не надо было ему знать, как быстро во мне проснулось желание, как захотелось почувствовать его горячее тело под собой, жадный рот, ощутить его ноги на моих бедрах, увидеть в глазах огонь…
Сунул комок одежды ему в руки и вышел, не дожидаясь реакции, уже прикидывая, куда его можно отвезти. То, что сперва в больницу, было понятным, потом-то куда? Первые дни, как минимум неделю, мне предстояло побыть сиделкой и надсмотрщиком. С последним не сомневался, что справлюсь, с первым… Посмотрим. Дело спасения утопающих зависит от самих утопающих, на степень будущей жестокости с моей стороны могло повлиять только поведение Кирилла; всё, что я мог мысленно пообещать ему — что готов постараться себя сдерживать.
Следующие пару суток Кирилл провел в больнице, точнее, в невъебенно навороченном медицинском центре для сливок города, чтобы только переступить порог которого у обычного человека не хватило бы и месячной зарплаты. Мне для этого потребовался один звонок.
Не хотелось просить что-то личное у Гены, но с хуя ли стесняться — обещал помощь, пусть даёт, не обеднеет. Поэтому отдельной палатой в клинике с оплатой необходимых процедур, не уточняя каких именно, я не ограничился. Ещё озвучил, что нужен дом за городом со всеми удобствами для жизни и в отдалении от соседей. Где-то же надо было пересидеть первые, самые тяжелые дни ломки? Ну и последним сказал про машину, достало передвигаться на такси.
— А запросы растут, да, Костик? Ты уверен, что это всё для нашего общего дела? — только и спросил меня Гена, выделив тоном «общего».
— Тебе нужен результат, он будет, а как — это уже мои проблемы. Ничего больше необходимого я не требую.
— Я сделаю, что ты хочешь, но и ты уж не подведи меня, сам знаешь, что будет, если ты двойную игру поведешь или попытаешься съебать раньше времени. У меня ищейки натасканные, откуда хочешь твой след возьмут.
Вот и подчищать ничего потом не осталось, всё сразу чисто. Обычные наркоманские разборки: избитый неизвестными барыга решил успокоиться и принял дозу, случайно на нервах не рассчитал её верно, предельно ясная картина для правоохранительных органов.
Только я остался без секса. На какие жертвы пришлось пойти ради этого говнюка, который мылся сейчас — кто бы мне рассказал, не поверил бы. А говорят еще, что люди не меняются, да вот он я — прекрасный опровергающий поговорку пример, просто мать Тереза с хуем.
С Кириллом ничего не будет, так я решил, пока он не вернет себе человеческий облик — ебать то существо, в которое он превратился, — себя не уважать, да и ему потом будет сложнее: одно дело знать, что тебя в бессознательном состоянии вертели на хую посторонние, но не тот, кто рядом. А встать в кирилловых глазах на одну ступень с Ромой… я бы сам себе не простил.
С такими мыслями я зашел к нему в ванную с найденными в шкафу джинсами и футболкой, судя по размеру — его шмотки, не барыги. Не хотел, чтобы Кирилл видел труп, уж не знаю расстроило его или обрадовало то, что я сделал, но ни к чему проверять, всё равно не изменишь.
Он уже вылез из душа и вытирался полотенцем, стоя ко мне спиной. Часть меня, та, что находилась ниже пояса, тут же засомневалась в правильности решения не трахаться, все-таки Кирилл оставался весьма привлекательным, ширина плеч и крепкая задница никуда не делись. Только ребра можно было пересчитать на спине невооруженным глазом. Я провел по ним пальцами, проверяя целостность каждого, обводя синяки и кровоподтеки. Слишком быструю смерть я подарил Роме. Слишком быструю.
Кирилл напрягся и замер, упершись руками между ржавых труб на стене — подумал, что его сейчас буду ебать.
И даже не собирался сопротивляться; похоже, все силы ушли на тот протест, а сейчас он снова готов был сдаться. Ну нет, парень, мне не это от тебя нужно. Мне нужен ты, а не твоя тощая жопа, хотя хуй стоял как каменный; блядь, как же Кирилл меня возбуждал, даже таким!
Нам обоим придется нелегко. Я знал, что его еще много раз будет кидать от апатии к агрессии и мысленно пожелал себе терпения — видит Бог, оно мне понадобится.
Бледная кожа казалась тонкой, как лист старого пергамента, позвонки торчали так трогательно, что хотелось вдарить по ним костяшками пальцев, вбивая в спину, круша кости и ломая позвоночник. Но вместо этого я провел рукой снизу вверх, от поясницы под махровым полотенцем до склоненной головы, погладил шею под влажными темными прядями, дождался прерывистого выдоха и только тогда спросил:
— Хули застыл? Долго тебя еще ждать?
Не надо было ему знать, как быстро во мне проснулось желание, как захотелось почувствовать его горячее тело под собой, жадный рот, ощутить его ноги на моих бедрах, увидеть в глазах огонь…
Сунул комок одежды ему в руки и вышел, не дожидаясь реакции, уже прикидывая, куда его можно отвезти. То, что сперва в больницу, было понятным, потом-то куда? Первые дни, как минимум неделю, мне предстояло побыть сиделкой и надсмотрщиком. С последним не сомневался, что справлюсь, с первым… Посмотрим. Дело спасения утопающих зависит от самих утопающих, на степень будущей жестокости с моей стороны могло повлиять только поведение Кирилла; всё, что я мог мысленно пообещать ему — что готов постараться себя сдерживать.
Следующие пару суток Кирилл провел в больнице, точнее, в невъебенно навороченном медицинском центре для сливок города, чтобы только переступить порог которого у обычного человека не хватило бы и месячной зарплаты. Мне для этого потребовался один звонок.
Не хотелось просить что-то личное у Гены, но с хуя ли стесняться — обещал помощь, пусть даёт, не обеднеет. Поэтому отдельной палатой в клинике с оплатой необходимых процедур, не уточняя каких именно, я не ограничился. Ещё озвучил, что нужен дом за городом со всеми удобствами для жизни и в отдалении от соседей. Где-то же надо было пересидеть первые, самые тяжелые дни ломки? Ну и последним сказал про машину, достало передвигаться на такси.
— А запросы растут, да, Костик? Ты уверен, что это всё для нашего общего дела? — только и спросил меня Гена, выделив тоном «общего».
— Тебе нужен результат, он будет, а как — это уже мои проблемы. Ничего больше необходимого я не требую.
— Я сделаю, что ты хочешь, но и ты уж не подведи меня, сам знаешь, что будет, если ты двойную игру поведешь или попытаешься съебать раньше времени. У меня ищейки натасканные, откуда хочешь твой след возьмут.
Страница 24 из 55
