Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
211 мин, 50 сек 10392
Нет, мне не нужно это. Когда-то было нужно, да, но теперь всё изменилось. Мы изменились, и пару минут назад, расталкивая на кухонном столе таблетки в пыль, я действовал по старым привычкам, зачем-то вновь раскапывая прежние обиды. Как же всё сложно, либо я кретин самый настоящий.
Костя вернулся под утро, к тому времени я дважды передумал о своём решении. Но его ироничный взгляд типа: «Ты не смотал удочки?», заставил меня напрячься, улыбка его меня конкретно взбесила, а слова вывели из состояния равновесия моментально.
— Выглядишь отлично, теперь можешь валить на все четыре стороны, — сказал он, искоса взглянул на меня и плюхнулся на диван.
Он устал, но я подавил в себе сострадание и понял: я сделаю это. Хотя бы потому, что сейчас он не должен был вести себя так.
Ой, Киря, ты еблан, а какой реакции ты хотел?
Конечно, Костя устал — от моих, пусть и естественных во время ломки, но наглухо ебанутых срывов, от моей рожи с вечно выпяченным подбородком и стиснутыми губами. Совсем недавно я удивлялся его улыбке, а сам почти никогда не улыбался. Самое время было исправить. Да — нажать delete и удалить к чертям собачьим романтичные паттерны, отлично вписавшиеся в моё сердце.
Но как же человеческое отношение к тому, кто проявил заботу? Как же тот факт, что сейчас я был чист, был трезв, и во мне теплилось желание жить и жить лучше? Костя вытащил меня, и за это я должен… хотя бы попытаться намекнуть или предложить…
Блядь! Даже руки задрожали.
— Не забыл про свои слова? — встал перед ним и сунул руки в карманы, какого-то хера чувствуя себя школотой. Костя насмешливо выгнул бровь, сразу понял, о чём я. — Так, может… — слова застряли в горле. Пиздец, какой я лох. Самому смешно стало, но улыбку сдержал. — Твоё слово, Костя…
— Хочешь трахнуть меня? — он рассмеялся, затем внимательно посмотрел. — Запомнил-таки? Зря, лучше бы забыл.
— Ну ладно. — пожал плечами, вроде как — не так уж и хотелось. Придётся применять тяжёлую артиллерию. — А поблагодарить тебя… можно? — подошёл сзади и скользнул пальцами по коротким волосам на его затылке. Костя хмыкнул, чуть повернув голову, а я наклонился к его уху. — Позаботиться о тебе хочу: накормить, напоить и спать уложить. — прошептал, касаясь его груди, нащупывая его соски под рубашкой. — Как вам такое предложение, Константин Владимирович?
Он подавил смешок, а мне почему-то было ни хуя не весело. Я был расстроен и… возбуждён. Я хотел его — как угодно, где угодно и лучше без таблеток, но уже ясно понимал, что иначе не справлюсь. Уговаривать его было бесполезно — он уже послал меня куда подальше.
— Нужно подумать, — медленно проговорил он и, закинув руку назад, обнял за шею. И засосал…
Поцелуи его были такими редкими, но меткими, да. Я был готов кончить от одного лишь ощущения его языка у меня во рту.
И как мне было рулить дальше? Предложение выпить чайку выглядело бы как минимум дебильно, но кто-то сверху услышал меня, и Костя, убрав руку, поднялся с дивана.
— Не хочу жрать. — сказал он, внимательно всматриваясь в меня. — А вот пить — да.
Он сам подписал себе приговор, мог бы и отказаться, я бы с удовольствием отклонился от своей затеи. Я бы сделал всё, что он захотел…
Он хотел пить.
Конечно. Естественное, мать его, желание.
Наплескал в кружку с заваркой холодной воды, кинул три кубика сахара и, не размешивая, протянул ему. Хотел по башке огреть или выплеснуть в эту хитрую улыбающуюся морду, но не стал. Отвернулся, чтобы не видеть, как он пьёт, и уже через пару секунд был прижат сильным телом к обеденному столу. Через сколько подействуют таблетки, я не знал, но хотелось бы, чтобы быстро. Не пришлось бы тянуть с этим — я мог передумать.
Каким же нужно быть слабаком, чтобы вот так с Костей поступить. Да, он изнасиловал меня, дважды, но я почему-то совсем не злился и не вспоминал это.
— Поцелуй меня, — попросил я. Долго ждать не пришлось, я быстро окунулся в восхитительное влажное и горячее и не сдержал стона, когда он отпустил меня. — Бес…
— Костя.
— Костя… — ответил на его задумчивую улыбку. — Давай еще!
— Штаны сам снимешь или тебе помочь? — спросил, но ответить не дал — заткнул губами и принялся расстёгивать ширинку на джинсах — на своих, на моих, плотнее вжимая меня в край столешницы.
Наши возбуждённые члены мягко ударились друг о друга, а Костя, обхватив их рукой сделал несколько быстрых движений вверх-вниз, вытянув из меня тягучий стон. Отстранившись, он взял меня за бока, чтобы развернуть, но замер на пару секунд — глаза прикрыл и втянул в себя воздух. Я мысленно рыдал и ликовал одновременно: таблетки начали действовать. Значит, через пару минут максимум Костя должен был стать кисельной массой, готовой к употреблению.
— Что такое, блядь? — прошептал он и, покачнувшись, оперся руками на стол. Я обошёл его и нежно провел рукой по спине, спустился к пояснице, к ягодицам и, наклонившись, стянул с него джинсы до колен. — Ах ты… Кирилл, сука… Выебать меня решил?
— Ты же сам предлагал, — я потёрся о его ягодицы членом.
Костя вернулся под утро, к тому времени я дважды передумал о своём решении. Но его ироничный взгляд типа: «Ты не смотал удочки?», заставил меня напрячься, улыбка его меня конкретно взбесила, а слова вывели из состояния равновесия моментально.
— Выглядишь отлично, теперь можешь валить на все четыре стороны, — сказал он, искоса взглянул на меня и плюхнулся на диван.
Он устал, но я подавил в себе сострадание и понял: я сделаю это. Хотя бы потому, что сейчас он не должен был вести себя так.
Ой, Киря, ты еблан, а какой реакции ты хотел?
Конечно, Костя устал — от моих, пусть и естественных во время ломки, но наглухо ебанутых срывов, от моей рожи с вечно выпяченным подбородком и стиснутыми губами. Совсем недавно я удивлялся его улыбке, а сам почти никогда не улыбался. Самое время было исправить. Да — нажать delete и удалить к чертям собачьим романтичные паттерны, отлично вписавшиеся в моё сердце.
Но как же человеческое отношение к тому, кто проявил заботу? Как же тот факт, что сейчас я был чист, был трезв, и во мне теплилось желание жить и жить лучше? Костя вытащил меня, и за это я должен… хотя бы попытаться намекнуть или предложить…
Блядь! Даже руки задрожали.
— Не забыл про свои слова? — встал перед ним и сунул руки в карманы, какого-то хера чувствуя себя школотой. Костя насмешливо выгнул бровь, сразу понял, о чём я. — Так, может… — слова застряли в горле. Пиздец, какой я лох. Самому смешно стало, но улыбку сдержал. — Твоё слово, Костя…
— Хочешь трахнуть меня? — он рассмеялся, затем внимательно посмотрел. — Запомнил-таки? Зря, лучше бы забыл.
— Ну ладно. — пожал плечами, вроде как — не так уж и хотелось. Придётся применять тяжёлую артиллерию. — А поблагодарить тебя… можно? — подошёл сзади и скользнул пальцами по коротким волосам на его затылке. Костя хмыкнул, чуть повернув голову, а я наклонился к его уху. — Позаботиться о тебе хочу: накормить, напоить и спать уложить. — прошептал, касаясь его груди, нащупывая его соски под рубашкой. — Как вам такое предложение, Константин Владимирович?
Он подавил смешок, а мне почему-то было ни хуя не весело. Я был расстроен и… возбуждён. Я хотел его — как угодно, где угодно и лучше без таблеток, но уже ясно понимал, что иначе не справлюсь. Уговаривать его было бесполезно — он уже послал меня куда подальше.
— Нужно подумать, — медленно проговорил он и, закинув руку назад, обнял за шею. И засосал…
Поцелуи его были такими редкими, но меткими, да. Я был готов кончить от одного лишь ощущения его языка у меня во рту.
И как мне было рулить дальше? Предложение выпить чайку выглядело бы как минимум дебильно, но кто-то сверху услышал меня, и Костя, убрав руку, поднялся с дивана.
— Не хочу жрать. — сказал он, внимательно всматриваясь в меня. — А вот пить — да.
Он сам подписал себе приговор, мог бы и отказаться, я бы с удовольствием отклонился от своей затеи. Я бы сделал всё, что он захотел…
Он хотел пить.
Конечно. Естественное, мать его, желание.
Наплескал в кружку с заваркой холодной воды, кинул три кубика сахара и, не размешивая, протянул ему. Хотел по башке огреть или выплеснуть в эту хитрую улыбающуюся морду, но не стал. Отвернулся, чтобы не видеть, как он пьёт, и уже через пару секунд был прижат сильным телом к обеденному столу. Через сколько подействуют таблетки, я не знал, но хотелось бы, чтобы быстро. Не пришлось бы тянуть с этим — я мог передумать.
Каким же нужно быть слабаком, чтобы вот так с Костей поступить. Да, он изнасиловал меня, дважды, но я почему-то совсем не злился и не вспоминал это.
— Поцелуй меня, — попросил я. Долго ждать не пришлось, я быстро окунулся в восхитительное влажное и горячее и не сдержал стона, когда он отпустил меня. — Бес…
— Костя.
— Костя… — ответил на его задумчивую улыбку. — Давай еще!
— Штаны сам снимешь или тебе помочь? — спросил, но ответить не дал — заткнул губами и принялся расстёгивать ширинку на джинсах — на своих, на моих, плотнее вжимая меня в край столешницы.
Наши возбуждённые члены мягко ударились друг о друга, а Костя, обхватив их рукой сделал несколько быстрых движений вверх-вниз, вытянув из меня тягучий стон. Отстранившись, он взял меня за бока, чтобы развернуть, но замер на пару секунд — глаза прикрыл и втянул в себя воздух. Я мысленно рыдал и ликовал одновременно: таблетки начали действовать. Значит, через пару минут максимум Костя должен был стать кисельной массой, готовой к употреблению.
— Что такое, блядь? — прошептал он и, покачнувшись, оперся руками на стол. Я обошёл его и нежно провел рукой по спине, спустился к пояснице, к ягодицам и, наклонившись, стянул с него джинсы до колен. — Ах ты… Кирилл, сука… Выебать меня решил?
— Ты же сам предлагал, — я потёрся о его ягодицы членом.
Страница 40 из 55
