Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
211 мин, 50 сек 10390
— Константин Владимирович! — он заерзал и сделал бровки домиком, рассчитывая, видимо, что наше краткое знакомство сыграет положительную роль в его дальнейшей судьбе. — Я вас умоляю, я к вам со всем уважением, но вы же понимаете, я не мог не выполнить приказ. Не надо, а?
— И чего Гене так неймется? — Вопрос риторический, но неожиданно я получил на него ответ.
— Деньги уходят, большие деньги, а крысу не найти. Он рассчитывал, что в списке… ну в списке вашего…
— Ясно, поторопить меня хотел, — оборвал его, не желая, чтобы Кирилл знал больше того, что ему надо, пусть свои пока проблемы решит, прежде чем в мои вляпываться, — тогда поехали, навестим инициатора сего действа.
— Чё?
— Поехали, говорю, Гену навестим, о судьбе нашей скорбной покалякаем. — Колян, конечно, не узнал цитаты, но суть ухватил. Поднялся, потирая шею и застыл, ожидая дальнейших распоряжений. Шестерка. Послушный исполнитель.
— Кирилл, ты как? Продержишься, пока меня не будет? Или, может, для надежности опять… — Я кивнул на веревки на полу. — Если что, я за тобой бегать больше не буду — стареть стал, ноги уже не те…
Любовь… как найдет твое сердце, не ведая ненависти?
Без поражений с победами узнаешь ли себя, если ни разу не дрался?
Поймешь ли ты смысл слова нежность, если никогда не был груб?«(с)»
— Эй, подождите!
Бес обернулся, вопросительно глядя на меня, и пидорас этот, шествующий впереди него — тоже, именно тогда я, чувствуя невероятную лёгкость в теле, душевный подъём и растягивая губы в искренней улыбке, с разбега впечатал этому Николаю в лицо свой кулак. Не рассчитал, что пальцы мои подсохли, стали тоньше на героине, поэтому, как ударил, сразу заорал от боли. Даже делать вид, что кричу от злости, не стал.
— Сука, ёб твою мать, чтоб ты сдох! — согнулся почти пополам, но как приятно было наблюдать этого мудака, удивлённого и с разбитыми губами. — Убить меня хотел, тварь! Я сам тебя убью, щас, только руку отпустит…
Бес посмотрел на то, как корчится толстый упырь у лестницы, затем перевёл взгляд на меня:
— Из нас двоих убивать буду я — сойдёмся на этом.
Он произнёс это тихо, почти шёпотом — будто тайну рассказал; только после его ухода я понял, вернее, предположил, чем он занимался в настоящее время.
Мы о многом говорили, но не нарушали границы из невидимой колючей проволоки, растянутой между нами. Я бы так её кусачками чик-чик… Но на размышление, как мне казалось, времени было мало, и я попытался понять: по какой причине меня пытались убить?
Сейчас-то, ясно, страшно уже не было, даже наоборот — самому хотелось вытворить что-нибудь эдакое, дикое. А в тот момент я чуть в штаны не наложил, понимая, что придётся проститься с жизнью. В одно мгновение на меня снизошло сраное озарение, которое, как манна небесная, должно было свалиться еще несколько лет назад: я хотел жить. Я любил жизнь, какой бы там она ни была. И должен был, несмотря на обстоятельства, держаться или, хм, переключаться. Я же сам так всегда говорил.
Но за каким-то хуем с возрастом я становился всё слабее, накапливая в себе то, что давно должен был отпустить…
Что я имел?
Попытку убить меня — раз. Два — я был убеждён, что Костя занимался чем-то противозаконным, ну не бегал же в мелких пешках, не на его натуру это. Значит, всё было связано либо с наркотой, либо…
Я нихуя не понимал. Почему он не рассказал мне всего? Почему я сам не спросил? Мы должны будем обсудить всё, когда он вернётся. Он же вернётся? Коне-е-ечно. Потом мы потрахаемся, соберём наши вещи и, кинув букетик белоснежных розочек в толпу, махнём на белом мерседесе куда глаза глядят. Заебись.
Проржался от этой сладко-розовой картинки я знатно, а потом вдруг вспомнил о его словах. Он обещал мне свой зад, если я брошу наркоту. Я бросил, пришёл в себя и думать о героине не хочу, не буду, нет. Считается, что Уже можно?
Хотел ли я его трахнуть? О да, только не представлял, как это будет выглядеть. Как это будет, когда я загну Костю, я — ниже его на пол головы и слабее намного, вот же блядство! Эта мысль почему-то заставила меня принять душ и после напасть на холодильник. Я сметал всё, что было в нём, напрасно думая, что, если заправлюсь получше, то сил прибавится. Хуй там был: в зеркале я выглядел таким же мудаком, каким был всегда, плюс рёбра выпирали — смотрелось совершенно жалко.
Выход я нашёл, опрокинув на стол аптечку. Несколько таблеток успокоительного дадут отличный эффект — Костя размажется, как сопля под носом, но при этом останется в сознании. Выскреб их из упаковки, растолок и кинул в кружку, в которую сразу плеснул заварки. Попьём с ним чайку, попиздим ни о чём как всегда, а потом…
Нахуй я собрался это делать?
Отшвырнул упаковку от себя. Я что, совсем конченный, чтобы так поступать с человеком, который помог мне?
Прошел в кабинет, встал у камина и протянул к нему вспотевшие ладони.
— И чего Гене так неймется? — Вопрос риторический, но неожиданно я получил на него ответ.
— Деньги уходят, большие деньги, а крысу не найти. Он рассчитывал, что в списке… ну в списке вашего…
— Ясно, поторопить меня хотел, — оборвал его, не желая, чтобы Кирилл знал больше того, что ему надо, пусть свои пока проблемы решит, прежде чем в мои вляпываться, — тогда поехали, навестим инициатора сего действа.
— Чё?
— Поехали, говорю, Гену навестим, о судьбе нашей скорбной покалякаем. — Колян, конечно, не узнал цитаты, но суть ухватил. Поднялся, потирая шею и застыл, ожидая дальнейших распоряжений. Шестерка. Послушный исполнитель.
— Кирилл, ты как? Продержишься, пока меня не будет? Или, может, для надежности опять… — Я кивнул на веревки на полу. — Если что, я за тобой бегать больше не буду — стареть стал, ноги уже не те…
Глава 18
«Что ты знаешь о жизни, если не убивался?»Любовь… как найдет твое сердце, не ведая ненависти?
Без поражений с победами узнаешь ли себя, если ни разу не дрался?
Поймешь ли ты смысл слова нежность, если никогда не был груб?«(с)»
— Эй, подождите!
Бес обернулся, вопросительно глядя на меня, и пидорас этот, шествующий впереди него — тоже, именно тогда я, чувствуя невероятную лёгкость в теле, душевный подъём и растягивая губы в искренней улыбке, с разбега впечатал этому Николаю в лицо свой кулак. Не рассчитал, что пальцы мои подсохли, стали тоньше на героине, поэтому, как ударил, сразу заорал от боли. Даже делать вид, что кричу от злости, не стал.
— Сука, ёб твою мать, чтоб ты сдох! — согнулся почти пополам, но как приятно было наблюдать этого мудака, удивлённого и с разбитыми губами. — Убить меня хотел, тварь! Я сам тебя убью, щас, только руку отпустит…
Бес посмотрел на то, как корчится толстый упырь у лестницы, затем перевёл взгляд на меня:
— Из нас двоих убивать буду я — сойдёмся на этом.
Он произнёс это тихо, почти шёпотом — будто тайну рассказал; только после его ухода я понял, вернее, предположил, чем он занимался в настоящее время.
Мы о многом говорили, но не нарушали границы из невидимой колючей проволоки, растянутой между нами. Я бы так её кусачками чик-чик… Но на размышление, как мне казалось, времени было мало, и я попытался понять: по какой причине меня пытались убить?
Сейчас-то, ясно, страшно уже не было, даже наоборот — самому хотелось вытворить что-нибудь эдакое, дикое. А в тот момент я чуть в штаны не наложил, понимая, что придётся проститься с жизнью. В одно мгновение на меня снизошло сраное озарение, которое, как манна небесная, должно было свалиться еще несколько лет назад: я хотел жить. Я любил жизнь, какой бы там она ни была. И должен был, несмотря на обстоятельства, держаться или, хм, переключаться. Я же сам так всегда говорил.
Но за каким-то хуем с возрастом я становился всё слабее, накапливая в себе то, что давно должен был отпустить…
Что я имел?
Попытку убить меня — раз. Два — я был убеждён, что Костя занимался чем-то противозаконным, ну не бегал же в мелких пешках, не на его натуру это. Значит, всё было связано либо с наркотой, либо…
Я нихуя не понимал. Почему он не рассказал мне всего? Почему я сам не спросил? Мы должны будем обсудить всё, когда он вернётся. Он же вернётся? Коне-е-ечно. Потом мы потрахаемся, соберём наши вещи и, кинув букетик белоснежных розочек в толпу, махнём на белом мерседесе куда глаза глядят. Заебись.
Проржался от этой сладко-розовой картинки я знатно, а потом вдруг вспомнил о его словах. Он обещал мне свой зад, если я брошу наркоту. Я бросил, пришёл в себя и думать о героине не хочу, не буду, нет. Считается, что Уже можно?
Хотел ли я его трахнуть? О да, только не представлял, как это будет выглядеть. Как это будет, когда я загну Костю, я — ниже его на пол головы и слабее намного, вот же блядство! Эта мысль почему-то заставила меня принять душ и после напасть на холодильник. Я сметал всё, что было в нём, напрасно думая, что, если заправлюсь получше, то сил прибавится. Хуй там был: в зеркале я выглядел таким же мудаком, каким был всегда, плюс рёбра выпирали — смотрелось совершенно жалко.
Выход я нашёл, опрокинув на стол аптечку. Несколько таблеток успокоительного дадут отличный эффект — Костя размажется, как сопля под носом, но при этом останется в сознании. Выскреб их из упаковки, растолок и кинул в кружку, в которую сразу плеснул заварки. Попьём с ним чайку, попиздим ни о чём как всегда, а потом…
Нахуй я собрался это делать?
Отшвырнул упаковку от себя. Я что, совсем конченный, чтобы так поступать с человеком, который помог мне?
Прошел в кабинет, встал у камина и протянул к нему вспотевшие ладони.
Страница 39 из 55
