Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
211 мин, 50 сек 10543
Открыл третью бутылку, последнюю, чувствуя, что уже прилично пьян. На столе лежала пустая пачка из-под сигарет, рядом — шприц, героин и зажигалка. Набор, на который бы я променял всех и всё в жизни еще несколько недель назад. Я и сейчас хотел — сделать дозу, в очередной раз положить хуй, плюнуть на всё. Только плевок этот был вверх — так же смачно он приземлился бы мне на башку.
Разорвал упаковку шприца, достал его и покрутил в руке. Острый кончик иглы сверкнул срезом, и в нём я видел маленькую дырку — из неё стрелой вылетит тёплый жидкий героин, поскачет по моим венам, нашёптывая мне что-то, разнося приятную негу по моему телу. Как хорошо будет, ох, бля, как же хорошо.
А не приму — страдать буду. Буду продолжать думать, жалеть, ненавидеть. Любить…
Как бы Костя отреагировал на то, что я сейчас, со шприцом в руке, с пакетом героина в другой, принимаю, вероятно, самое важное решение в моей жизни? Самое обдуманное, мать его. Что бы ты сказал, а? Посмеялся бы, наверное, а потом ушел, даже не оглянувшись, не сказав ни слова — плюнул бы на меня.
Но…
Нет-нет-нет!
Он же спас меня, а я теперь жизнь свою собирался уничтожить, собирался насрать на все стремления Кости, на его желания. На это тихое «Не отпущу»…, едва выдавленное в ответ на мою просьбу.
— Ну чё копаешься? — парень зашел в кухню, дрожащими руками за пару минут сварганил дозу, просто раскатав порошок на столе в две узких дорожки. — Он разбавленный, можно и нюхнуть. Будешь?
— Буду, — кивнул…
Спокойно, спокойно, Киря, бля, ты, ссыкло. Всё нормально.
Ты же… трезв.
Ты в себе — соображаешь, всё понимаешь. Хули разнюнился? Страшно стало, что, нанюхавшись, снова увязнешь? Да, страшно…
Этот монолог в голове заебал, но сейчас благодаря ему я держал себя в руках. Струсил — жизнь выбрал. Дерьмовую, в одиночестве. Без всех. И без Кости. Он наверняка уже свалил, из того дома — точно: нахрена ему сидеть там, ведь из-за меня только…
А если нет? Вероятность этого заставила меня, потерев глаза, заржать на всю улицу, и я пустился бегом к остановке.
Но раннее утро, ещё темно, и транспорт не ходил. И самое главное — я не помнил, ГДЕ находился этот дом. Направление знал, но населенный пункт, ориентир какой-нибудь, указывающий, где именно сворачивать в сторону леса — я не помнил. Я ж уходил, не всматриваясь, был уверен, что навсегда оттуда сваливаю.
В семь утра — по электронным часам на остановке — подъехал первый автобус, следующий в нужную мне сторону, но я замер перед раскрытыми дверьми.
Наверное, не надо никуда ехать, не нужно даже верить в то, что Костя мог быть в доме. Это шанс один на миллион, а я далеко не везунчик в этой жизни — не был им никогда.
А может, если попытка последняя будет, то фартанёт? В самый-самый последний раз — мне заулыбается солнце в небе, и Костя будет на месте?
Водитель автобуса сказал, что единственный населённый пункт с раскиданными на большой территории участками, находился примерно в пятидесяти километрах от центра. Час езды, пропахшего бензином салона, и я, совершенно поникший из-за своего долбоебизма, вышел на улицу. Ну зачем ушёл? Надо было остаться, подождать ещё минут двадцать на улице, чтобы этот гад захотел покурить и обнаружил пропажу сигарет. Нет ведь, я гордый, самый крутой в мире распиздяй, не способный признаться в своих чувствах даже себе. А как сказать об этом ему?
Костик, я тебя так люблю и хочу, дико просто! Давай трахаться, погоди, я только зубную щётку в твой стаканчик закину!
Через пару часов блужданий по лесной дороге я возненавидел себя, зато спортивный интерес найти — разгорался с ещё большей силой, так что, когда увидел впереди знакомую избушку, чуть не заорал от радости. Шаг ускорил, но на территорию дома заходил тихо — обошёл ещё и под окнами к входу пробежал, чтобы, если что, меня не увидел кто. Хозяина дома я не знал, а вдруг он уже здесь? Вряд ли он обрадовался бы мне.
Только вот внутри было пусто — тишина стояла идеальная. Значит, Кости не было здесь. Я опоздал. Я. Проебал. Счастье своё.
Или несчастье, похер. Я упустил человека, единственного оставшегося у меня, нужного мне.
Блядь, я потерял его…
И освободиться, чужие страницы от этого сна не помогут уже.
И мы выбираем тяжелое небо, и мы поднимаем до неба себя.
И вот уже солнце за нами стремится, и вот уже город боится огня.«(с)»
Проснулся, почти подпрыгнув на кровати: «Как там Кирилл?» — мысль была привычной, именно ей начиналось каждое мое утро с тех пор, как привез его из больницы. И обычно после неё я вставал и шел проверять, как прошла ночь, в каком Кир состоянии. И сегодня хотел сделать так же — чуть не выскочил из-под одеяла, но вспомнил, что всё: моя добровольная работа сиделкой закончена, мой, сука, самый капризный пациент за всю историю медицины, съебал вчера вечером.
Ему больше не требовалась забота и помощь, а значит, не требовался и я. Всё просто. Логично. Даже, блядь, наверное, справедливо. Но всё равно было больно.
Разорвал упаковку шприца, достал его и покрутил в руке. Острый кончик иглы сверкнул срезом, и в нём я видел маленькую дырку — из неё стрелой вылетит тёплый жидкий героин, поскачет по моим венам, нашёптывая мне что-то, разнося приятную негу по моему телу. Как хорошо будет, ох, бля, как же хорошо.
А не приму — страдать буду. Буду продолжать думать, жалеть, ненавидеть. Любить…
Как бы Костя отреагировал на то, что я сейчас, со шприцом в руке, с пакетом героина в другой, принимаю, вероятно, самое важное решение в моей жизни? Самое обдуманное, мать его. Что бы ты сказал, а? Посмеялся бы, наверное, а потом ушел, даже не оглянувшись, не сказав ни слова — плюнул бы на меня.
Но…
Нет-нет-нет!
Он же спас меня, а я теперь жизнь свою собирался уничтожить, собирался насрать на все стремления Кости, на его желания. На это тихое «Не отпущу»…, едва выдавленное в ответ на мою просьбу.
— Ну чё копаешься? — парень зашел в кухню, дрожащими руками за пару минут сварганил дозу, просто раскатав порошок на столе в две узких дорожки. — Он разбавленный, можно и нюхнуть. Будешь?
— Буду, — кивнул…
Спокойно, спокойно, Киря, бля, ты, ссыкло. Всё нормально.
Ты же… трезв.
Ты в себе — соображаешь, всё понимаешь. Хули разнюнился? Страшно стало, что, нанюхавшись, снова увязнешь? Да, страшно…
Этот монолог в голове заебал, но сейчас благодаря ему я держал себя в руках. Струсил — жизнь выбрал. Дерьмовую, в одиночестве. Без всех. И без Кости. Он наверняка уже свалил, из того дома — точно: нахрена ему сидеть там, ведь из-за меня только…
А если нет? Вероятность этого заставила меня, потерев глаза, заржать на всю улицу, и я пустился бегом к остановке.
Но раннее утро, ещё темно, и транспорт не ходил. И самое главное — я не помнил, ГДЕ находился этот дом. Направление знал, но населенный пункт, ориентир какой-нибудь, указывающий, где именно сворачивать в сторону леса — я не помнил. Я ж уходил, не всматриваясь, был уверен, что навсегда оттуда сваливаю.
В семь утра — по электронным часам на остановке — подъехал первый автобус, следующий в нужную мне сторону, но я замер перед раскрытыми дверьми.
Наверное, не надо никуда ехать, не нужно даже верить в то, что Костя мог быть в доме. Это шанс один на миллион, а я далеко не везунчик в этой жизни — не был им никогда.
А может, если попытка последняя будет, то фартанёт? В самый-самый последний раз — мне заулыбается солнце в небе, и Костя будет на месте?
Водитель автобуса сказал, что единственный населённый пункт с раскиданными на большой территории участками, находился примерно в пятидесяти километрах от центра. Час езды, пропахшего бензином салона, и я, совершенно поникший из-за своего долбоебизма, вышел на улицу. Ну зачем ушёл? Надо было остаться, подождать ещё минут двадцать на улице, чтобы этот гад захотел покурить и обнаружил пропажу сигарет. Нет ведь, я гордый, самый крутой в мире распиздяй, не способный признаться в своих чувствах даже себе. А как сказать об этом ему?
Костик, я тебя так люблю и хочу, дико просто! Давай трахаться, погоди, я только зубную щётку в твой стаканчик закину!
Через пару часов блужданий по лесной дороге я возненавидел себя, зато спортивный интерес найти — разгорался с ещё большей силой, так что, когда увидел впереди знакомую избушку, чуть не заорал от радости. Шаг ускорил, но на территорию дома заходил тихо — обошёл ещё и под окнами к входу пробежал, чтобы, если что, меня не увидел кто. Хозяина дома я не знал, а вдруг он уже здесь? Вряд ли он обрадовался бы мне.
Только вот внутри было пусто — тишина стояла идеальная. Значит, Кости не было здесь. Я опоздал. Я. Проебал. Счастье своё.
Или несчастье, похер. Я упустил человека, единственного оставшегося у меня, нужного мне.
Блядь, я потерял его…
Глава 21
«И тени гуляют по нашей душе.»И освободиться, чужие страницы от этого сна не помогут уже.
И мы выбираем тяжелое небо, и мы поднимаем до неба себя.
И вот уже солнце за нами стремится, и вот уже город боится огня.«(с)»
Проснулся, почти подпрыгнув на кровати: «Как там Кирилл?» — мысль была привычной, именно ей начиналось каждое мое утро с тех пор, как привез его из больницы. И обычно после неё я вставал и шел проверять, как прошла ночь, в каком Кир состоянии. И сегодня хотел сделать так же — чуть не выскочил из-под одеяла, но вспомнил, что всё: моя добровольная работа сиделкой закончена, мой, сука, самый капризный пациент за всю историю медицины, съебал вчера вечером.
Ему больше не требовалась забота и помощь, а значит, не требовался и я. Всё просто. Логично. Даже, блядь, наверное, справедливо. Но всё равно было больно.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 46 из 55
