Фандом: Ориджиналы. Бывший студент, бывший пленник Кристалла Душ, а теперь и бывший рыцарь-храмовник. Он попадает в новый мир — странный и в то же время удивительно схожий с нашим миром. Причем реальность эта новая враждебна любому, кто в прямом смысле оказался не от мира сего. Вдобавок, не дремлет и старый враг — Надзиратель за душами, угрожающий жизни алхимика Аль-Хашима. Бесконечна как Вселенная запутанная дорога Небытия. Куда еще она приведет наших героев?
164 мин, 45 сек 4257
Что уж говорить про город крупный, в коем я получал высшее образование. Пестрота архитектурных стилей в иных районах была просто жуткой. Как будто обладающие сверхчеловеческим могуществом коллекционеры собрали в одном месте постройки из разных эпох. И никого не удивляло, например, почти идеально-прямоугольное здание администрации, а через дорогу — бревенчатая двухэтажная развалюха, первым этажом наполовину вросшая в землю. Ну или соседство сверкающего на солнце современного офисного здания и старой кирпичной бани, формой похожей на гигантскую кружку.
Так вот, в Отраженске ничего подобного я не заметил. Здания заметно старые, вида весьма неприглядного, здесь, правда, наличествовали. Но были они столь же безликими, как и прочие городские постройки. Типичный бетонный жилой дом, типичная пятиэтажка из кирпича, типичное административное здание и так далее.
В высшей степени странно было наблюдать такое в немаленьком городе, основанном отнюдь не вчера. Но странность превращалась в очевидность, стоило мне принять рассуждения спутников об искусственности этого мира. Когда жизни в нем по большому счету нет, когда время властно разве что над телами и вещами, но не над душами людей… да и откуда им взяться, душам-то у отражений? Тогда и нечего сохранять в памяти, тем более коллективной.
И обольщаться по поводу шапки Мономаха на логотипе газеты «Правая Правда» не стоило. Символы можно использовать и не осознавая их реального смысла. Подобно тому, как в моем родном мире имелись и горячие поклонники диады«Инь-Янь», не имевшие отношения к восточной философии, и любители рисовать перевернутые пентаграммы, жертвоприношений, к счастью, не устраивая. Что там, многие из моих сверстников даже на людях называли себя эльфами, орками, хоббитами и иной сказочной нечистью. Хоть вроде родились в России-матушке, а не в каком-нибудь Средиземье.
Дорога наша окончилась перед не столько высоким, сколько раскинувшимся вширь бетонным зданием. На козырьке над широким крыльцом парадного входа располагалась большая надпись: «Дом Прозрения», а слева и справа от нее — условные схематичные изображения глаза, почему-то с почти вертикальным щелевидным зрачком.
«Тпру! — таким расхожим междометием прокомментировала остановку сама Эдна, сидевшая за рулем, — идем, не будем рассусоливать».
Сама она выскочила наружу ловко, чуть ли не в ту же секунду, что и открыла дверцу. Но все одно, нам пришлось дожидаться, пока из машины выберется Вилланд. Да и мне, пребывающему в теле весьма крупного мужчины, потребовалось побольше времени, чтобы вылезти. Выпрыгивать, как чертик из коробочки, я со своими здешними габаритами не мог. Еще этот Богомолов, похоже, имел лишний вес и, само собой, проблемы с сердцем… правда, пока малозаметные.
Так мы и направились к крыльцу Дома Прозрения: ковыляющий Вилланд с тростью и карабином, Эдна при ножах, рассованных по карманам специально надетого джинсового костюма. И я — сам по себе способный сойти за оружие.
Медсестра за стойкой регистратуры в ужасе взвизгнула, увидев вооруженного человека, даром, что инвалида. Человеку же этому пришлось наставить на нее ствол, чтобы утихомирить.
Такой аргумент оказался вполне достаточным, чтобы медсестра замолчала. Но и только-то. Почти ничего полезного мы от нее все равно не добились. Грамотно описать Аль-Хашима, точнее, похожего на него пациента, я оказался не в силах. Да и разговаривать, выдавая служебные тайны, медсестра была не расположена даже несмотря на дуло, глядевшее прямиком ей в лицо. Лишь на один вопрос — «Не поступал ли в Дом старик такой… восточной внешности?» — она позволила себе оговорку. Правда, не по Фрейду, а по Шерлоку Холмсу, Дюпену или еще какому-нибудь герою классического детектива.
«И вы тоже?»
Насколько я уловил суть этой то ли случайно, то ли рефлекторно оброненной реплики, Надзиратель прибыл раньше нас. И тоже успел справиться насчет Аль-Хашима.
А значит, следовало поторапливаться.
Мы разделились. Вилланда с ружьем оставили возле регистратуры. И чтобы дежурную медсестру караулил, не давая делать глупости, и просто как наименее мобильную боевую единицу. Сам я направился к лифту, расположенному поблизости, в вестибюле. Более же ловкая и шустрая Эдна устремилась вверх по лестнице.
Так мы и договорились передвигаться — преодолевая этаж за этажом. И всякий раз выглядывая в коридор, пытаться обнаружить хоть что-то, заслуживающее внимания. И если на втором этаже нас ждали тишь да гладь, то на третьем с ходу натолкнулись на сюрреалистическую картину. Огромный рыжий детина — этакий викинг, а может, пропавший брат Джигурды — висел примерно в двух десятках сантиметров от пола. А висел он потому, что за горло его держал, приподнимая, не кто иной как Надзиратель за душами. На фоне своего не то противника, не то жертвы, он выглядел каким-то тщедушным, субтильным. Отчего вся сцена расправы над «викингом» смотрелась вопиюще неправдоподобно.
Так вот, в Отраженске ничего подобного я не заметил. Здания заметно старые, вида весьма неприглядного, здесь, правда, наличествовали. Но были они столь же безликими, как и прочие городские постройки. Типичный бетонный жилой дом, типичная пятиэтажка из кирпича, типичное административное здание и так далее.
В высшей степени странно было наблюдать такое в немаленьком городе, основанном отнюдь не вчера. Но странность превращалась в очевидность, стоило мне принять рассуждения спутников об искусственности этого мира. Когда жизни в нем по большому счету нет, когда время властно разве что над телами и вещами, но не над душами людей… да и откуда им взяться, душам-то у отражений? Тогда и нечего сохранять в памяти, тем более коллективной.
И обольщаться по поводу шапки Мономаха на логотипе газеты «Правая Правда» не стоило. Символы можно использовать и не осознавая их реального смысла. Подобно тому, как в моем родном мире имелись и горячие поклонники диады«Инь-Янь», не имевшие отношения к восточной философии, и любители рисовать перевернутые пентаграммы, жертвоприношений, к счастью, не устраивая. Что там, многие из моих сверстников даже на людях называли себя эльфами, орками, хоббитами и иной сказочной нечистью. Хоть вроде родились в России-матушке, а не в каком-нибудь Средиземье.
Дорога наша окончилась перед не столько высоким, сколько раскинувшимся вширь бетонным зданием. На козырьке над широким крыльцом парадного входа располагалась большая надпись: «Дом Прозрения», а слева и справа от нее — условные схематичные изображения глаза, почему-то с почти вертикальным щелевидным зрачком.
«Тпру! — таким расхожим междометием прокомментировала остановку сама Эдна, сидевшая за рулем, — идем, не будем рассусоливать».
Сама она выскочила наружу ловко, чуть ли не в ту же секунду, что и открыла дверцу. Но все одно, нам пришлось дожидаться, пока из машины выберется Вилланд. Да и мне, пребывающему в теле весьма крупного мужчины, потребовалось побольше времени, чтобы вылезти. Выпрыгивать, как чертик из коробочки, я со своими здешними габаритами не мог. Еще этот Богомолов, похоже, имел лишний вес и, само собой, проблемы с сердцем… правда, пока малозаметные.
Так мы и направились к крыльцу Дома Прозрения: ковыляющий Вилланд с тростью и карабином, Эдна при ножах, рассованных по карманам специально надетого джинсового костюма. И я — сам по себе способный сойти за оружие.
Медсестра за стойкой регистратуры в ужасе взвизгнула, увидев вооруженного человека, даром, что инвалида. Человеку же этому пришлось наставить на нее ствол, чтобы утихомирить.
Такой аргумент оказался вполне достаточным, чтобы медсестра замолчала. Но и только-то. Почти ничего полезного мы от нее все равно не добились. Грамотно описать Аль-Хашима, точнее, похожего на него пациента, я оказался не в силах. Да и разговаривать, выдавая служебные тайны, медсестра была не расположена даже несмотря на дуло, глядевшее прямиком ей в лицо. Лишь на один вопрос — «Не поступал ли в Дом старик такой… восточной внешности?» — она позволила себе оговорку. Правда, не по Фрейду, а по Шерлоку Холмсу, Дюпену или еще какому-нибудь герою классического детектива.
«И вы тоже?»
Насколько я уловил суть этой то ли случайно, то ли рефлекторно оброненной реплики, Надзиратель прибыл раньше нас. И тоже успел справиться насчет Аль-Хашима.
А значит, следовало поторапливаться.
Мы разделились. Вилланда с ружьем оставили возле регистратуры. И чтобы дежурную медсестру караулил, не давая делать глупости, и просто как наименее мобильную боевую единицу. Сам я направился к лифту, расположенному поблизости, в вестибюле. Более же ловкая и шустрая Эдна устремилась вверх по лестнице.
Так мы и договорились передвигаться — преодолевая этаж за этажом. И всякий раз выглядывая в коридор, пытаться обнаружить хоть что-то, заслуживающее внимания. И если на втором этаже нас ждали тишь да гладь, то на третьем с ходу натолкнулись на сюрреалистическую картину. Огромный рыжий детина — этакий викинг, а может, пропавший брат Джигурды — висел примерно в двух десятках сантиметров от пола. А висел он потому, что за горло его держал, приподнимая, не кто иной как Надзиратель за душами. На фоне своего не то противника, не то жертвы, он выглядел каким-то тщедушным, субтильным. Отчего вся сцена расправы над «викингом» смотрелась вопиюще неправдоподобно.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 17 из 47
