Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2854
Процесс останавливается, я благодарен за это Богу, хотя, наверно, не его стоит благодарить. Клиенты отпускают меня, сразу отодвигаюсь к другому краю кровати и прячу свою наготу небольшой подушкой. Киря на секунду усмехается и делает глазами знак клиентам покинуть помещение.
Когда они сваливают, обещая, что обязательно нажалуются начальнику борделя за такое, Кирилл переводит взгляд на меня. А я сразу отвожу глаза. Стыдно. Страшно, стыдно и обидно за себя, что пришлось идти на эту… работу. Если бы такие деньги платили за мойку унитазов, я бы драил их. Но сумма мне нужна большая, а заработать её я могу, лишь продав свою жопу.
— Ну и как? — спрашивает Киря, сминая сигарету в прозрачной пепельнице на столике. — Нравится работёнка?
Этот тон до жути обидный. Да, я виноват, но какого хуя? Я что, не человек теперь?
— Да! Нравится! — выкрикиваю ему.
Подушку откидываю в сторону, встаю с кровати и на ватных ногах подхожу к нему.
— Так я, значит, зря оторвал тебя от интересного занятия. Значит, слёзы твои были слезами счастья и наслаждения? — Киря злобно ухмыляется. — Видимо, ты действительно шлюха.
— Да! Я — шлюха! Трахаюсь за деньги! И мало того — я в восторге от этого процесса. Я, кстати, и без таблеток могу! А знаешь почему? — я подхожу почти вплотную, готовый съездить ему по лицу. — Потому что Бес приучил меня. Он приучил меня получать удовольствие от секса, а член у него был по размеру таким же, как у этих двух ребят вместе взятых. Давно это было, но я помню, будто вчера всё произошло…
Насмешливый взгляд Кири стал злым, грубым. А я продолжаю говорить, высказывать всё, что накопилось внутри, не забывая приукрашивать лживыми интимными подробностями прошлых лет. И говорю я до тех пор, пока Кирилл не сжимает руку на моей шее. Он часто дышит — вижу, как поднимается его грудь от тяжелых вздохов.
— Что-то еще сказать хочешь? — уже хриплю, но взгляда не отвожу.
Он хотел обидеть меня, уничтожить меня морально? Отлично! Только он не подумал, что я уже убит.
— Раз тебе нравится такое обращение, — говорит Киря тихо, — то тебе понравится и это.
Он толкает меня на кровать. Пытаюсь подняться, но не выходит — Кирилл разворачивает меня к себе спиной и через секунду прижимает к покрывалу своим телом. Давит мне на спину рукой, чтобы я не двигался, другой — расстегивает свои джинсы.
— Ты что? Изнасиловать меня собираешься?
Он серьезно? Это кажется дурацкой шуткой. Блин, это же Киря! Он же мой друг! По крайней мере был им. Он не может! Просто пугает меня! Он не сделает этого, нет…
— Но ведь тебе нравится, значит, и мне можно!
Когда-то мы чуть не переспали с ним. В то время я знал, что это случится, но сейчас — отказываюсь понимать то, что он собирается сделать. Он не должен поступать так со мной!
— Киря, отпусти, я прошу тебя! — стону сквозь слёзы, когда чувствую дыркой возбужденный член Кири. — Не надо, пожалуйста…
— Заткнись! — прикрикивает он и в следующую секунду входит в меня и начинает двигаться.
Не думал я, что так произойдет. Не хочу так, но тут моего желания никто не спрашивает. Может, и Кире вполне можно трахнуть меня, почему же нет? Я же действительно шлюха. Значит, можно. Глотаю слёзы, не произношу ни звука, когда он сдавленно рычит мне на ухо. Трахает как куклу — обездвиженную, сжавшуюся.
— Расслабься, — говорит он, замедляя темп. — Приятно будет.
Что он несёт вообще? Не нужно со мной говорить. Просто выеби и отвали. Молчу, не отвечаю. Ненавижу его. Говорил, что не обидит никогда, хотя, может, мне это приснилось.
Кирилл надевает джинсы, застёгивает ремень. Поправляет футболку, вытирает покрывалом вспотевший лоб и идёт к выходу. Я лежу на кровати и пытаюсь поверить в то, что Киря изнасиловал меня. Слёзы высохли. Осталась одна пустота. Но это еще не конец. Мне тут еще год работать. Если бы знала мама, каким способом я зарабатываю ей на лечение, точно наложила бы на себя руки.
Ну ничего. Я справлюсь. Я должен справиться. Как там Киря говорил? Просто переключиться?
Попытаться-то можно…
Просыпаюсь к вечеру. За окном уже темно. Из соседней комнаты доносятся тихие стоны и равномерное постукивание кровати о стену. Иду в душ и долгое время отмываюсь от грязи и вони, идущей от тела. Возвращаюсь в комнату и вижу начальника борделя. Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и внимательно смотрит на меня.
— Ты уезжаешь, — говорит он, ожидая реакции на его слова.
— Вы выгоняете меня? — встаю напротив, поправляю полотенце на бёдрах, чтобы не свалилось. — Мне нужны деньги. Обещаю, что больше не буду ныть и жаловаться.
Говорю серьезно и сухо. Можно долго обдумывать то, как справиться с тем, что тебя ебут во все щели. А можно просто каждый раз вспоминать больную мать, умирающую от рака. Только вижу её угасающий взгляд в своём воображении, боль и страх пропадают мгновенно.
— Нет. Ты всё еще работаешь здесь, — улыбается он. — У нас же контракт. Но тебя арендовали, — он поднимается и проходит к выходу. — На целую неделю.
— Кто?
Когда они сваливают, обещая, что обязательно нажалуются начальнику борделя за такое, Кирилл переводит взгляд на меня. А я сразу отвожу глаза. Стыдно. Страшно, стыдно и обидно за себя, что пришлось идти на эту… работу. Если бы такие деньги платили за мойку унитазов, я бы драил их. Но сумма мне нужна большая, а заработать её я могу, лишь продав свою жопу.
— Ну и как? — спрашивает Киря, сминая сигарету в прозрачной пепельнице на столике. — Нравится работёнка?
Этот тон до жути обидный. Да, я виноват, но какого хуя? Я что, не человек теперь?
— Да! Нравится! — выкрикиваю ему.
Подушку откидываю в сторону, встаю с кровати и на ватных ногах подхожу к нему.
— Так я, значит, зря оторвал тебя от интересного занятия. Значит, слёзы твои были слезами счастья и наслаждения? — Киря злобно ухмыляется. — Видимо, ты действительно шлюха.
— Да! Я — шлюха! Трахаюсь за деньги! И мало того — я в восторге от этого процесса. Я, кстати, и без таблеток могу! А знаешь почему? — я подхожу почти вплотную, готовый съездить ему по лицу. — Потому что Бес приучил меня. Он приучил меня получать удовольствие от секса, а член у него был по размеру таким же, как у этих двух ребят вместе взятых. Давно это было, но я помню, будто вчера всё произошло…
Насмешливый взгляд Кири стал злым, грубым. А я продолжаю говорить, высказывать всё, что накопилось внутри, не забывая приукрашивать лживыми интимными подробностями прошлых лет. И говорю я до тех пор, пока Кирилл не сжимает руку на моей шее. Он часто дышит — вижу, как поднимается его грудь от тяжелых вздохов.
— Что-то еще сказать хочешь? — уже хриплю, но взгляда не отвожу.
Он хотел обидеть меня, уничтожить меня морально? Отлично! Только он не подумал, что я уже убит.
— Раз тебе нравится такое обращение, — говорит Киря тихо, — то тебе понравится и это.
Он толкает меня на кровать. Пытаюсь подняться, но не выходит — Кирилл разворачивает меня к себе спиной и через секунду прижимает к покрывалу своим телом. Давит мне на спину рукой, чтобы я не двигался, другой — расстегивает свои джинсы.
— Ты что? Изнасиловать меня собираешься?
Он серьезно? Это кажется дурацкой шуткой. Блин, это же Киря! Он же мой друг! По крайней мере был им. Он не может! Просто пугает меня! Он не сделает этого, нет…
— Но ведь тебе нравится, значит, и мне можно!
Когда-то мы чуть не переспали с ним. В то время я знал, что это случится, но сейчас — отказываюсь понимать то, что он собирается сделать. Он не должен поступать так со мной!
— Киря, отпусти, я прошу тебя! — стону сквозь слёзы, когда чувствую дыркой возбужденный член Кири. — Не надо, пожалуйста…
— Заткнись! — прикрикивает он и в следующую секунду входит в меня и начинает двигаться.
Не думал я, что так произойдет. Не хочу так, но тут моего желания никто не спрашивает. Может, и Кире вполне можно трахнуть меня, почему же нет? Я же действительно шлюха. Значит, можно. Глотаю слёзы, не произношу ни звука, когда он сдавленно рычит мне на ухо. Трахает как куклу — обездвиженную, сжавшуюся.
— Расслабься, — говорит он, замедляя темп. — Приятно будет.
Что он несёт вообще? Не нужно со мной говорить. Просто выеби и отвали. Молчу, не отвечаю. Ненавижу его. Говорил, что не обидит никогда, хотя, может, мне это приснилось.
Кирилл надевает джинсы, застёгивает ремень. Поправляет футболку, вытирает покрывалом вспотевший лоб и идёт к выходу. Я лежу на кровати и пытаюсь поверить в то, что Киря изнасиловал меня. Слёзы высохли. Осталась одна пустота. Но это еще не конец. Мне тут еще год работать. Если бы знала мама, каким способом я зарабатываю ей на лечение, точно наложила бы на себя руки.
Ну ничего. Я справлюсь. Я должен справиться. Как там Киря говорил? Просто переключиться?
Попытаться-то можно…
Просыпаюсь к вечеру. За окном уже темно. Из соседней комнаты доносятся тихие стоны и равномерное постукивание кровати о стену. Иду в душ и долгое время отмываюсь от грязи и вони, идущей от тела. Возвращаюсь в комнату и вижу начальника борделя. Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и внимательно смотрит на меня.
— Ты уезжаешь, — говорит он, ожидая реакции на его слова.
— Вы выгоняете меня? — встаю напротив, поправляю полотенце на бёдрах, чтобы не свалилось. — Мне нужны деньги. Обещаю, что больше не буду ныть и жаловаться.
Говорю серьезно и сухо. Можно долго обдумывать то, как справиться с тем, что тебя ебут во все щели. А можно просто каждый раз вспоминать больную мать, умирающую от рака. Только вижу её угасающий взгляд в своём воображении, боль и страх пропадают мгновенно.
— Нет. Ты всё еще работаешь здесь, — улыбается он. — У нас же контракт. Но тебя арендовали, — он поднимается и проходит к выходу. — На целую неделю.
— Кто?
Страница 12 из 83
