Город Теней

Он задирает футболку, тянет вверх. Руки поднимаю, помогая ему стащить эту дурацкую шмотку. Всё равно в ней неудобно: слишком обтягивает, да еще пахнет совершенно безобразным парфюмом, который мне оставил «на всякий случай» парикмахер. Ремня нет, поэтому Кирилл сразу хватается за ширинку. Расстёгивает, спускает джинсы с задницы вместе с хипсами, а затем выходит из комнаты. Возвращается, накручивая на пальце толстую, мягкую резинку для волос. Через пару секунд волосы мои собраны в хвост на затылке. Сдуваю чёлку с лица, а Кирилл смотрит на меня, чуть приоткрыв рот. То ли восторгается, что будет трахать женоподобного парня, то ли раздумывает, КАК это поинтереснее провернуть. После вчерашнего я могу ожидать всё, что угодно. Надеюсь только, что бить не будет.

— Сюда.

Берет меня за локоть, тянет в коридор. Болтаю ногами, скидывая остатки одежды, чтобы можно было нормально передвигаться. Руки у Кирилла вспотели, чувствую его горячие ладони. Подталкивает к входной двери. Выгнать, что ли, собрался меня голого в подъезд?

Но нет. К двери сам не подходит, меня только прижимает, держа за собранные волосы. Тянет их на себя, заставляя выгнуть спину и оттопырить задницу. Свободной рукой освобождается от брюк, сплёвывает на руку и растирает слюни по члену — всё это наблюдаю в большом, от пола до потолка, зеркале.

Член входит легко. Слишком легко. Кирилл злится и, издав короткий, зверский рык, дёргает меня за волосы и с силой вдалбливает мою голову в дверь. Больно, очень. Но эта боль мгновенно заглушается движениями Кирилла — дерзкими, слишком быстрыми, сильными. Руками на дверь опираюсь, выгибаю спину сильнее, стараюсь чуть отстраниться. Ощущение, будто он разорвёт меня сейчас изнутри. Его длинный член проникает очень глубоко. Зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы брызжут из глаз, и я невольно вспоминаю Беса. Те унижения и боль — ничто по сравнению с тем, что я испытываю сейчас.

Меня трахает мой друг. Пусть и бывший. Но он делает это. Снова. Не жалеет меня. Себя не жалеет.

Хочется развернуться, обнять его и спросить, зачем ему всё это.

Зачем тебе это, Кирь? Киря! Это ведь ты!

Нет. Этот не он.

Жмурится, губы закусывает, кончает, но на лице — ни капли удовольствия, словно трахал сквозь боль.

Стою, уже сам к двери прижимаюсь. Чувствую, как по ногам стекает сперма.

Что мы делаем?

Оборачиваюсь, чтобы спросить, можно ли мне в душ, и вижу, как Кирилл с трудом переводит дыхание. Его кадык дёргается, взгляд потерянный, руками лицо протирает.

— Вторая дверь по коридору. Прими душ, и побыстрее. А потом — в спальню.

Молча киваю. Как скажешь. Ты меня купил, тебе решать…

Не смогу отмыться. Не смою грязь, в которой утопаю по доброй воле.

Если раньше я думал, надеялся, что, выбравшись из лагеря, смогу быть счастливым, то сейчас эти мысли даже не приходят мне в голову. Нет надежды, и счастья мне в этой жизни не видать. Только боль, моральная и физическая. Лишь унижения, слёзы и печаль, поглощающая без остатка.

Обернулся полотенцем, выхожу из ванной. Спальню долго искать не приходится: она подсвечивается мутным фиолетовым, и из неё доносится тихая, приятная музыка. Возможно, я смогу зацепиться за эти звуки и отвлечься, пока Кирилл…

— Что ты мнёшься у двери? Заходи.

Резкий голос, от которого содрогаются все внутренности.

Кирилл полулежит на кровати, подложив руку под голову. Он курит, сбрасывает пепел в прозрачную пепельницу на столике. Рядом с ней — бутылка дорогого коньяка, упаковка презервативов, смазка и коробочка с то ли бантами, то ли лентами, цветными и свёрнутыми в небольшие рулончики.

— Полотенце сними, — Кирилл поднимается с кровати, тушит сигарету. — И не одевайся. Никогда ни во что не оборачивайся, — говорит он надменно и, хмыкнув, добавляет. — Мы здесь одни.

Не буду отвечать ему. Буду кивать согласно. Он не услышит от меня ни слова. Ни одного грёбанного слова.

— Подойди.

Полотенце снимаю, оно падает на пол. Делаю несколько шагов, стою у кровати рядом с Кириллом. Пару мгновений смотрим друг другу в глаза. Вновь пытаюсь узнать его. Когда я прекращу растрачивать напрасно свои силы, которых и так немного осталось?!

Кирилл приближается. Касается пальцами моей груди, ведет вниз по животу, лобку. Трогает член, сжимает его. Дыхание задерживаю, а он наблюдает за моей реакцией. Продолжает гладить член, другой рукой тянется к заднице, сжимает пальцами ягодицы — едва-едва. Рука ползет вверх, оглаживает поясницу, спину.

Если бы я не стоял как истукан, если бы это было семь лет назад — давно бы уже присосался к его губам. Целовал бы с жадностью, вылизывал до потери сознания. А сейчас просто смотрю. Медленно слежу за ним взглядом, когда он делает шаг в сторону, наблюдая за мной и реакцией моего тела. Чего он добивается, не понимаю.

— На кровать.

Пора привыкнуть к приказному тону. Ложусь, в подушку лицом зарываюсь.

— Не так! — повышает голос и запрыгивает мне на ноги, расставив свои. За волосы дергает, вынуждая перевернуться на спину.