Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2861
Думаю о матери, о том, что сказал врач, когда рассказывал про операцию и возможные последствия, и риск. Всегда есть риск. Риск того, что она умрет, или того, что я сейчас выпаду из окна. Какой здесь этаж — даже представить сложно.
Забираюсь на подоконник, утирая слёзы и сопли о Кирину майку.
Страшно. Очень страшно.
Но еще ужаснее оставаться здесь, продолжать наблюдать, продолжать падать в пропасть. Пусть я умру по-настоящему. Не хочу больше чувствовать…
Сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладони. Возможно, это последнее, что я чувствую. Еще немного боли, а после — тишина — яркая, оглушающая. Картинка перед глазами расплывается: деревья идут волнами, дома — ломаными линиями. Душу раздирает боль, очень холодно внутри.
Холодно и сразу горячо.
Смотрю вниз и вижу руки. Длинные пальцы, ладони. Сжимают меня, тянут внутрь комнаты, и кажется, будто я упаду навзничь. Но не падаю. Почти не вижу Его, но знаю, что это он. Другого не может быть.
— Киря! — ору изо всех сил, продолжая реветь. Давлюсь слезами, а он усаживается на пол, меня к себе на колени подтягивает и обнимает.
— Я здесь, — шепчет тихо, голос его дрожит. — Тёма, я здесь, маленький! Хотел снова меня бросить, да?
Жмусь к нему, в волосы пальцами зарываюсь, а Киря чёлку мне с лица убирает, смотрит на мою зарёванную морду. Серьезный такой, хмурый, глаза блестят.
— Я скучал по тебе, — говорю тихо, стараясь остановить рыдания. — Киря, прости меня!
— Что? — смотрит так, будто не верит собственным ушам, губы поджимает. — Ты ещё и прощения просишь?! Лучше молчи, Тём…
Засыпаю, убаюканный его близостью. Сквозь сон слышу, как с руганью уходит сосед, а чуть погодя чувствую тёплое дыхание рядом. Киря прижимает меня к себе, тёплый такой, самый близкий на свете. Я готов раствориться в нём. Хочу обнять, но сон сильнее, забирает меня.
Просыпаюсь, когда на улице уже темнеет. Утром, еще пьяный, выброситься из окна хотел. Думаю об этом, и глаза вновь слезятся. Я безвольный и слабый, ничего не изменилось, и вокруг всё осталось таким же мрачным и жестоким. Только Киря…
— Кирилл!
Вскакиваю с дивана, выбегаю из комнаты. Он был у меня утром. Остановил меня, сказал, что я Его!
Значит, нужен ему! От этого мурашки бегут по коже, сердце радостно подпрыгивает в груди. Хоть и не знаю, как в глаза ему смотреть буду, я счастлив. В эти секунды я счастлив. Надеюсь, он не изменит своего мнения, не прогонит меня, и оставшиеся дни мы будем вместе.
Спальня пуста.
— Киря?
Кухня, ванная, гостиная. Куда же он делся?
В зеркало смотрю на себя. Припухший после пьянки и слёз, глаза красные, губы искусаны и всё тот же фингал с ссадиной на левой щеке от Кириной ладони.
Дверь входная открывается, чувствую по ногам небольшой сквозняк и выбегаю в коридор. Кирилл взмыленный весь. Волосы со лба убирает, скидывает тапки с ног и только потом видит меня. Серьезный взгляд, рот приоткрыт. Киря как будто решительно настроен, только вот на что? Делает пару шагов в мою сторону, осторожных, словно крадется, боится, что я убегу или исчезну. Я испугал его своим поступком? Я не хотел. Мотаю головой. Честно, не хотел!
— Тёмка, — едва шевелит губами. — Тёма!
Через мгновение я у него в руках. Прижимает к себе крепко, целует волосы и укачивает. Мы так давно не виделись.
МЫ!
Мы с ним.
— Киря!
Голову поднимаю, смотрю в его глаза, наполненные нежностью, и тону. Черт, как же я скучал, только сейчас действительно осознаю это, когда он рядом.
— Мне не хватало тебя, — бормочу. — Прости меня, пожалуйста! За всё! Я не хотел, не хотел! Кирь…
Он не отвечает. Тянется к моим губам и целует, трепетно и безумно нежно, что я готов закричать от счастья. Руками гладит меня по спине, вниз и, взявшись за край майки, тянет её наверх, снимает. Возвращается к губам на несколько секунд. Его мягкий, горячий язык сводит с ума, пальцы скользят по моей груди, соскам, осторожно оттягивают пояс джинсов.
— Пойдём, я искупаю тебя, — шепчет и слегка улыбается.
Сам чувствую, как от меня разит всем подряд — спиртным, сигаретами, отвратительными мыслями, преследовавшими меня половину сознательной жизни. Но Киря не поэтому переводит тему. Просто оттягивает момент нашего разговора, того самого, что решит дальнейшую судьбу каждого из нас. Вопросов не задаю, позволяю увести себя в ванную.
Пусть сейчас всё будет так, как есть.
После ужина лежим в постели. Я вычищен до блеска, сыт и доволен. Не думаю о завтрашнем дне, лежу и улыбаюсь, глядя на Кирю.
Он, подперев голову рукой, разглядывает меня. Кончиками пальцев касается моей щеки, и я зажмуриваюсь от приятных ощущений. Еще немного, и заурчу, как кот. Придвигаюсь ближе к нему, Киря хмыкает довольно. Такая улыбка у него красивая, глаза светятся от счастья. Проводит подушечками пальцев по моим губам и, наклонившись, лижет меня бережно.
Уже пару часов мы не говорим. Не произносим ни звука. Ни в ванной, ни в кухне за ужином мы не вымолвили ни единого слова — от страха и от ненужности, в общем-то. Следили друг за другом глазами, улыбались, предвкушали…
Забираюсь на подоконник, утирая слёзы и сопли о Кирину майку.
Страшно. Очень страшно.
Но еще ужаснее оставаться здесь, продолжать наблюдать, продолжать падать в пропасть. Пусть я умру по-настоящему. Не хочу больше чувствовать…
Сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладони. Возможно, это последнее, что я чувствую. Еще немного боли, а после — тишина — яркая, оглушающая. Картинка перед глазами расплывается: деревья идут волнами, дома — ломаными линиями. Душу раздирает боль, очень холодно внутри.
Холодно и сразу горячо.
Смотрю вниз и вижу руки. Длинные пальцы, ладони. Сжимают меня, тянут внутрь комнаты, и кажется, будто я упаду навзничь. Но не падаю. Почти не вижу Его, но знаю, что это он. Другого не может быть.
— Киря! — ору изо всех сил, продолжая реветь. Давлюсь слезами, а он усаживается на пол, меня к себе на колени подтягивает и обнимает.
— Я здесь, — шепчет тихо, голос его дрожит. — Тёма, я здесь, маленький! Хотел снова меня бросить, да?
Жмусь к нему, в волосы пальцами зарываюсь, а Киря чёлку мне с лица убирает, смотрит на мою зарёванную морду. Серьезный такой, хмурый, глаза блестят.
— Я скучал по тебе, — говорю тихо, стараясь остановить рыдания. — Киря, прости меня!
— Что? — смотрит так, будто не верит собственным ушам, губы поджимает. — Ты ещё и прощения просишь?! Лучше молчи, Тём…
Засыпаю, убаюканный его близостью. Сквозь сон слышу, как с руганью уходит сосед, а чуть погодя чувствую тёплое дыхание рядом. Киря прижимает меня к себе, тёплый такой, самый близкий на свете. Я готов раствориться в нём. Хочу обнять, но сон сильнее, забирает меня.
Просыпаюсь, когда на улице уже темнеет. Утром, еще пьяный, выброситься из окна хотел. Думаю об этом, и глаза вновь слезятся. Я безвольный и слабый, ничего не изменилось, и вокруг всё осталось таким же мрачным и жестоким. Только Киря…
— Кирилл!
Вскакиваю с дивана, выбегаю из комнаты. Он был у меня утром. Остановил меня, сказал, что я Его!
Значит, нужен ему! От этого мурашки бегут по коже, сердце радостно подпрыгивает в груди. Хоть и не знаю, как в глаза ему смотреть буду, я счастлив. В эти секунды я счастлив. Надеюсь, он не изменит своего мнения, не прогонит меня, и оставшиеся дни мы будем вместе.
Спальня пуста.
— Киря?
Кухня, ванная, гостиная. Куда же он делся?
В зеркало смотрю на себя. Припухший после пьянки и слёз, глаза красные, губы искусаны и всё тот же фингал с ссадиной на левой щеке от Кириной ладони.
Дверь входная открывается, чувствую по ногам небольшой сквозняк и выбегаю в коридор. Кирилл взмыленный весь. Волосы со лба убирает, скидывает тапки с ног и только потом видит меня. Серьезный взгляд, рот приоткрыт. Киря как будто решительно настроен, только вот на что? Делает пару шагов в мою сторону, осторожных, словно крадется, боится, что я убегу или исчезну. Я испугал его своим поступком? Я не хотел. Мотаю головой. Честно, не хотел!
— Тёмка, — едва шевелит губами. — Тёма!
Через мгновение я у него в руках. Прижимает к себе крепко, целует волосы и укачивает. Мы так давно не виделись.
МЫ!
Мы с ним.
— Киря!
Голову поднимаю, смотрю в его глаза, наполненные нежностью, и тону. Черт, как же я скучал, только сейчас действительно осознаю это, когда он рядом.
— Мне не хватало тебя, — бормочу. — Прости меня, пожалуйста! За всё! Я не хотел, не хотел! Кирь…
Он не отвечает. Тянется к моим губам и целует, трепетно и безумно нежно, что я готов закричать от счастья. Руками гладит меня по спине, вниз и, взявшись за край майки, тянет её наверх, снимает. Возвращается к губам на несколько секунд. Его мягкий, горячий язык сводит с ума, пальцы скользят по моей груди, соскам, осторожно оттягивают пояс джинсов.
— Пойдём, я искупаю тебя, — шепчет и слегка улыбается.
Сам чувствую, как от меня разит всем подряд — спиртным, сигаретами, отвратительными мыслями, преследовавшими меня половину сознательной жизни. Но Киря не поэтому переводит тему. Просто оттягивает момент нашего разговора, того самого, что решит дальнейшую судьбу каждого из нас. Вопросов не задаю, позволяю увести себя в ванную.
Пусть сейчас всё будет так, как есть.
После ужина лежим в постели. Я вычищен до блеска, сыт и доволен. Не думаю о завтрашнем дне, лежу и улыбаюсь, глядя на Кирю.
Он, подперев голову рукой, разглядывает меня. Кончиками пальцев касается моей щеки, и я зажмуриваюсь от приятных ощущений. Еще немного, и заурчу, как кот. Придвигаюсь ближе к нему, Киря хмыкает довольно. Такая улыбка у него красивая, глаза светятся от счастья. Проводит подушечками пальцев по моим губам и, наклонившись, лижет меня бережно.
Уже пару часов мы не говорим. Не произносим ни звука. Ни в ванной, ни в кухне за ужином мы не вымолвили ни единого слова — от страха и от ненужности, в общем-то. Следили друг за другом глазами, улыбались, предвкушали…
Страница 18 из 83
