Город Теней

— Без понятия, — пожимаю плечами.

Пошел на хуй этот Киря. Одно воспоминание о нём вызывает во мне бурю негативных эмоций.

— Он даже не… приехал, чтобы попрощаться со мной, — растерянный голос Артёма слегка раздражает, но, по большому счету, я привык к его характеру. Еще тогда привык.

— Не приехал, значит, не захотел, — отвечаю.

Хочется добавить, что я попрощался с ним за Артёма, но молчу. Лишь вызову очередной приступ слез и паники, да и новость о том, что я трахнул Кирилла, вряд ли подействует положительно. Отворачиваюсь к окну.

Нахуй я сделал это? Сукин сын выбесил меня. Захотел убить, пробрался в мой номер! Спасибо Марку, что предупредил, иначе мозги мои, как вариант, сейчас счищали бы с ковра. Кирилл сам нарвался, но и я еще пожалел его. Надеюсь, этот мудак не помчится за нами, в противном случае придется убить его. Убью и даже глазом не моргну. Только сперва трахну его, заставлю стонать от удовольствия, а потом мозги вынесу его же пистолетом.

Мы в горах. Что испытывал Тёмка, впервые оказавшись здесь и сев в старый автобус? Государство экономит на всём — тем более, на педиках, которых везут к месту казни. Питание, наверно, самое стрёмное, что есть в лагере. Даже ежедневный трах можно пережить, изнасилование толпой огромных охранников, отсутствие сортира в камере и дырку на заднице комбинезона. Всё можно пережить, кроме голода, а в последние три года смертей заключенных от естественных причин стало больше. Финансирование урезали и…

А мне насрать на это. Возникает периодически мысль бросить эту работу к чертям, но тогда не смогу добраться до отца. Просто жду удобный момент: когда смогу, сразу вынесу мозги этому ублюдку. Застрелю его в его же огромной ванной или бассейне. А пока нужно подождать.

— Костя, я есть хочу, — тихо говорит Тёмка, и почему-то явно ощущаю его ложь. Интуитивно понимаю: он не хочет есть — ему просто нужно было что-то сказать, чтобы проглотить ком в горле. Он боится и думает, что я хочу свести его с ума. Но всё проще: я лишь хочу сделать из него человека. Человека, который не боится своей тени, который может ответить обидчику, который сумеет постоять за себя. Я хотел сделать это еще тогда, но начал не с того. Не сдержался, сорвался. Может, Артём и остался бы, не сбежал с Кириллом.

Ох уж этот Киря…

Почему бы ему просто не успокоиться: не открыть маленькое кафе на берегу реки, не уехать в Европу?

Но, как я узнал, в Европе он был — мотался несколько лет от Германии до Чехии, объездил самые большие и известные города в поисках Тёмки. А Тёмка в этот момент пытался строить свою жизнь: пошел учиться, нашел работу. Мать Артёма тоже устроилась куда-то — то ли в среднюю школу учителем истории России, то ли в университет. Потом заболела, Артём бросил учебу ради второй работы, но не вытянул и решил вернуться в Россию, чтобы заработать денег в борделе. Какое жалкое, никчемное решение — выбор слабого, но в этом весь Тёма. Затем произошла встреча его и Кирилла. Как благородный рыцарь и, по совместительству, мудак, Киря спустил всё бабло на Тёму, продал квартиру и влез в долги.

Пытаюсь скрыть улыбку, отвернувшись к окну. Надо же быть таким наивным идиотом и решить, что, встретив меня, у него еще будут какие-то шансы.

— А есть попить что-нибудь? — снова спрашивает Артём. Глаза у него на мокром месте, это удивляет. Еще приехать не успели, а он уже.

— Только выпить. Будешь?

— Да.

Даже не спрашивает про напиток, просто кивает и протягивает руку, в которую сую бутылку коньяка. Артём открывает её, делает пару глотков и закашливается, а через пару минут уже улыбается мне. Глаза блестят, румянец на щеках — он пьян. Волосы с лица убираю, завожу их за ухо, и Тёмка смотрит на меня из-под ресниц, смущается. Шрам на щеке у него едва заметен, волосы мягкие, уже не раз успели отрасти с тех времен.

Чувствую, как с каждой минутой он думает о Кирилле всё меньше и меньше, а после пятого глотка готов наброситься на меня. Его тихий голос возбуждает, будоражит сознание: что мы будем вытворять этот месяц, я только могу себе представить. Из кровати он не вылезет совсем. Артём придвигается и, положив хрупкую руку мне на колено, движет её вверх.

— Скоро приедем, — говорю, обрывая его действия. Вот вернемся в лагерь, спрячемся в комнате и тогда…

— Сука! Сука, старая паскуда! Ну какого ху-у-уя?

Закрываю глаза и пытаюсь поверить в то, что моя тачка стоит посреди трассы. И трехсот километров не проехал, как машина сломалась. Но нужно двигаться дальше, да и деньги есть. Пишу на бумажку свой номер телефона, под дворники прикрепляю и, отойдя от машины на несколько метров, голосую.

— Куда тебе, парниша? — мужик лет сорока из окна джипа выглядывает и улыбается противно.

Итак: стоять здесь я могу до бесконечности, но время терять не должен.

— Барнаул для начала сойдет, — говорю и зачем-то пошленько так улыбаюсь.

— Садись, прокачу с ветерком!

Хозяин машины орал долго и бежал за мной, но выдохся метров через пятьдесят, а потом я потерял его из виду.