Город Теней

— Не вернусь, — говорит он и, недовольно фыркнув, поворачивается на бок. Смотрит в стену безэмоциально, и мне кажется, что я совершенно чётко улавливаю его настрой. Даже если я смогу повлиять на Артёма, Кирилл не захочет возвращаться без него домой. Сможет ли он вообще забыть о нём, и главное — для чего это мне? Артём — лучшее, что было в моей жизни. Эмоциональная встряска. Безумное желание всегда и везде трахаться с ним я так и не смог побороть в себе, да, впрочем, и не старался.

Что же до Кирилла — он другого поля ягода. Он настоящая эгоистичная и злая сука, но эти качества идеально сочетаются с чувством справедливости и мужеством. Отсутствие какого-либо страха заставляет меня восхищаться им. Кирилл — это я, только без крайностей — без человеческих жертв и явной грубости.

— Куда? — спрашиваю на автомате, хоть и я, и он понимаем, о чем речь. Подхожу чуть ближе, чтобы видеть глаза Кирилла, смотрю и читаю в них вопрос.

Отпущу ли я их двоих отсюда? Отдам ли Артёма? Нет — на два вопроса сразу.

В какой это момент он решил, что я сжалюсь и вдруг решу поверить в чувства Артёма к нему? Эта настойчивость Кирилла выводит из равновесия мгновенно. Ёбнул бы, да не в том он сейчас состоянии, чтобы ответить мне. Чувствую потребность сорваться на ком-нибудь, а еще лучше — подраться. Разбить кому-нибудь морду.

Может, Марку? Этот мудак ни разу не получал от меня. Из камеры выхожу быстро и вижу, как Марк идет в сторону коридора, закинув на плечо заключенного.

— Марк! Стой! Избавься от этого мудака совсем. Пусть знают, что беспорядки наводить нельзя. Будут в курсе, что смерть можно ускорить! — последние слова выкрикиваю.

Эхо проносится по блоку, и заключенные замирают, испугавшись. Смотрят на меня, прижавшись к прутьям камер, и мысленно убивают — их злоба осязаема, как и взгляд Кирилла. Тяжелый, пронзительный — ловлю его, чуть обернувшись. Презрение, разочарование, ненависть и высокомерие — в этом взгляде всё, что может унизить человека.

Меня это бесит. Сукин сын, ты еще плохо меня знаешь!

Второй день я здесь. Вновь в этой комнате, только в качестве гостя — так сказал Костя, однако я не чувствую уверенности в своей свободе. Кажется, будто вот-вот он сделает или скажет что-то, что заставит меня почувствовать себя так же, как семь лет назад. Я стану маленьким мальчиком, неуверенным в себе, беспомощным и напуганным.

Смотрю в окно; идеально чистое стекло, а за ним — бескрайние горы и леса. Знакомый пейзаж, знакомый до боли. Лес, сквозь дебри которого мы с Кирей пробирались к свободе. Как же было страшно в этом лесу ночью, я ревел и боялся жить дальше: было непривычно потерять город Надежд, лишиться Кости и привычного, пусть и не очень нежного и заботливого, к себе отношения. Хочу ли я повторения истории? Наверно, нет.

Я хочу дождаться того момента, когда увижу маму, и, если повезет, за это время определюсь, чего, собственно, я хочу. Этот вопрос мучает меня, и в некоторой степени я даже рад, что Костя вынудил меня поехать с ним.

Поднимаюсь с кровати и заворачиваюсь в одеяло, подхожу к балкону. Блин, это правда было немного комично: стащить с кровати Костин матрас и выкинуть его с балкона, а после, приземлившись на него, сразу свалиться на землю…

Дверь в спальню тихо открывается, но я отчетливо слышу. Видимо, Костя не хотел будить меня. По спине сразу бегут мурашки — его присутствие вселяет в меня какое-то странное чувство — ужас, смешанный с животным возбуждением. Какой же я всё-таки бесхребетный, раз так реагирую на него.

— Проснулся, — говорит он, и я поворачиваюсь. Поддерживая одеяло, подхожу к дивану и сажусь рядом с Костей. — Через пару дней, я думаю, мы сможем приступить к кое-чему…

Он говорит и размышляет, а у меня сразу возникают вопросы.

— Приступить к чему? Почему через пару дней?

— Я хочу, чтобы ты перестал трястись, находясь в лагере. Ты должен перестать бояться, — говорит он, как будто мои мысли читает. — Вообще. Страха не должно быть.

Говорит он резко, немного раздраженно. Ему не понравились мои вопросы?

— Меня бесит, что ты, как загнанный заяц, боишься всего и вся, — добавляет он. — И еще ночью ты звал Кирилла…

— Я?

Вот это сюрприз: то, что Костя говорит об этом, и сам факт, ведь Киря мне даже не снился.

— Я не мог… — пытаюсь зачем-то оправдаться, хоть мне кажется, что Костя врёт; а с другой стороны — зачем ему вообще Кирю вспоминать. Значит, я действительно звал его.

Может, это что-то подсознательно, не смогу объяснить, но то, что сейчас мы с Кирей не вместе, мне кажется правильным. Конечно, я продолжаю любить его по-своему, но раз мне не оставляют выбора, что можно сделать?! Костя продолжает решать за меня, даже говоря о моём страхе быть здесь — эта отсрочка в пару дней, для чего она?

— Тогда почему бы не приступить прямо сейчас? — спрашиваю и отворачиваюсь. В мыслях крутится Киря, и это бесит. Что он сейчас делает? Как живет и почему не поехал за мной? Я бы поехал, будь на его месте! Вот тебе и дружба, вот и любовь!